Вход на сайт

Облако тегов

АШ-YouTube

Крушение судов на рейде Туапсе в мае 1838г.

Аватар пользователя Pogran1970

ВОСПОМИНАНИЯ ГРИГОРИЯ ИВАНОВИЧА ФИЛИПСОНА

Конец Мая ознаменовался страшною бурею, которая по всему восточному берегу Черного моря причинила судам много бедствий. 30 Мая с утра воздух был тяжел, и горизонт на Западе мрачен, но ветра совсем не было. На рейде Туапсе были военные суда: пароход Язон, бриг Фемистокл, тендера: Луч и Скорый, транспорт Ланжерон, и восемь купеческих судов, привезших разные грузы для отряда. С моря шла юго-западная зыбь и быстро увеличивалась. Моряки ясно видели приближение бури, но парусные суда не могли сняться при совершенном безветрии; а пароход, кажется, упустил время, не ожидая опасности. С полудня ветер скрепчал и скоро обратился в шторм. Сняться с якоря сделалось уже невозможным. Ветер дул от Зюд-Веста, т. е. прямо на берег; рейд Туапсе образует углубление берега, ограниченное с Северо-Востока выдающимся мысом; течение в море было юго-восточное. На какой бы галс ни снялось судно, оно будет выброшено на берег, прежде чем успеет взять ход. Этот опасный рейд никому не был известен, и потому суда, для удобнейшей выгрузки, стояли довольно близко к берегу. На пароходе были готовы пары, все суда отдали вторые якоря, но и это не помогло. Ветер и волнение достигли таких страшных размеров, что суда дрейфовало с якорями. Большое трехмачтовое судно, под Австрийским флагом, стоявшее ближе к берегу, видя неминуемую беду, обрубило якоря и как щепка было выброшено на берег. Экипаж спасся, кроме одного матроса, который был раздавлен другим судном, наброшенным на Австрийца. Это было небольшое двухмачтовое судно Херсонской постройки. Оно ударилось срединою борта в нос Австрийского, и такова была сила ветра и прибоя, что Херсонец был как бы разрезан пополам, и его нос сошелся с кормою. Суда, качаясь с борта на борт, приближались к берегу; волны ходили чрез палубы и уносили людей. Те же, которые искали спасения на вантах и марсах, при наклонении мачт то в одну, то в другую сторону, от сотрясения и порывов ветра падали в волны. Иные при этом запутывались ногами в снастях, висели головою вниз, и окровавленные их тела ударялись о мачты и реи. Вслед затем море стало выбрасывать и остальные, сначала купеческие, а потом и военные суда. Один тендер Скорый успел срубить мачту. Он был выброшен против устья Туапсе. Из остальных судов: Ланжерон выброшен внутри расположения лагеря, как и все купеческие суда; но тендер Луч и бриг Фемистокл были выброшены за Туапсе, в 150 саженях от наших аванпостов, и под самою горою, образующею левую оконечность долины Туапсе. Пароход долго держался, помогая якорям действием машины, но наконец, когда волнением залило огонь в печах, Язон был выброшен на берег, внутри расположения отряда. 

Крушение судов продолжалось за полночь. Буря ревела так, что на берегу нельзя было слушать человеческого голоса, дождь лил всю ночь, и от ветра трудно было держаться на ногах. На берегу никто не сомкнул глаз во всю эту страшную ночь. Всех давило чувство полной невозможности помочь гибнущим.

День 31 Мая осветил страшную картину. Все тринадцать судов были на берегу. Пароход был выброшен саженях в 30-ти от берега, но все наши усилия передать на пароход конец каната оказались бесплодными. Экипаж не мог держаться на палубе, с которой волнение уже смыло несколько матросов. Все бросились на ванты и там провели всю ночь. Несколько человек, в том числе лейтенант Бефани и один мичман, разделись и бросились в воду, надеясь доплыть до берега. Все они погибли и унесены в море. Командир парохода, капитан -лейтенант Хомутов, сидел на ванте, ниже его машинист Англичанин Шоу и несколько матросов, над ними лейтенант Данков и один матрос. Пароход раскачивало волнением и било килем о каменистое дно. Данков был хороший пловец; он и матрос разделись и, выждав минуту, бросились в море, но матрос запутался в такелаже, а Данкова на лету ухватила за ногу какая-то болтавшаяся около мачты веревка. Несчастного ударило о мачту и размозжило ему голову; матрос имел ту же участь, но труп его висел за руку. Хомутов и Шоу не умели плавать. Шоу был в долгополом, незастегнутом сюртуке, который, как и его густые кудрявые волосы, развевался по ветру; окровавленные трупы Данкова и матроса висели наравне с Англичанином и при каждом наклонении парохода били его по лицу. Картина была фантастическая и отвратительная. К полудню 31 Мая буря начала утихать, но волнение и прибой были огромные. Когда волна отступала от берега, пароход был не более как в 25 шагах в воде, но это пространство невозможно было переплыть, потому что новая волна с моря выбрасывала обратно на берег. Попробовали за отливающею волною подкатить чугунное 12-фунтовое орудие на крепостном лафете, чтобы иметь твердую точку в конце отлива: первая же волна выбросила на берег как щепку и opyжиe, и лафет. Раевский все время был на берегу и принимал живое участиe в спасении погибающих. На вантах парохода были, кроме капитана и машиниста, еще несколько матросов; все же те, которые бросились вплавь, погибли. Ветер утихал. Раевский, по колена в воде, закричал : "Эй, молодцы, 500 р. тому, кто спасет капитана!" Бросились вплавь линейный казак и горнист Тенгинского полка. Несколько сот человек смотрели с замиранием сердца на их  отчаянные усилия; три раза волна выбрасывала их на берег, в четвертый им удалось добраться до парохода. Каждый из них имел конец бичевки, которой другой конец был на берегу. Таким образом сообщение было устроено: бичевкой перетянули толстую веревку, а держась за нее, можно почти безопасно достигнуть берега. Капитан и матросы были спасены, но мистер Шоу упорно держался на ванте и решился ждать окончания бури. Он уже 18 часов был в этом положении; можно было опасаться, что силы окончательно изменят ему, и он упадет в море. Раевский приказал снять его с ванты насильно и на веревке перетащить на берег. В этой операции была комическая сторона, развеселившая солдат. Вытащенный на берег, Шоу отдал соленую воду, которой наглотался во время своего невольного движения по воде и под водой, но чувств не потерял, а, увидя Раевского, сказал по-английски: "после Бога — вы, генерал".

Тем не кончились бедствия этого дня. Я уже сказал, что военный бриг Фемистокл и тендер Луч были выброшены, вне лагеря, сажен 150 за Туапсе и у самого подножия покрытой лесом горы. Военные суда были пробиты и затоплены водою; экипаж не мог ничего спасти и даже не мог взять с собою никакого оружия. Оба судна почти повалило на бок к стороне горы. Это было уже ночью. До утра все было спокойно; но с рассветом, горцы, увидя положение выброшенных судов и зная, что через реку не может быть перехода, стали спускаться с горы и стрелять по матросам, толпившимся около своих судов. Командиры послали часть своего экипажа в лагерь, но получили только известие о невозможности перейти реку. Между тем горцы, подстрекаемые жадностью к добыче и беззащитностью матросов, стали подходить ближе и наконец по одиночке бросались к судам с шашками. Моряки вооружились веслами и всем что было под рукою и стали отступать по открытому морскому берегу к устью Туапсе. При этом доходило дело и до рукопашной схватки. Один матрос так сильно ударил горца веслом, что его унесли; но конечно, все эти несчастные сделались бы жертвою зверства Черкесов, хорошо вооруженных, если бы жадность к грабежу оставленных судов не отвлекла последних. Пока моряки не собрались к устью реки, артиллерия из лагеря мало могла быть нам полезною, а потом стала обстреливать картечью суда и пробиравшихся взад и вперед горцев. Последние при грабеже судов показали храбрость и самоотвержение, достойные лучшего повода; вероятно были у них убитые и раненые. 

В лагере между тем изыскивали все средства, чтобы устроить сообщение через реку. Если бы ночь застала моряков в таком положении, горцы их непременно истребили бы в наших глазах, при совершенной невозможности подать им помощь. Туапсе, через которую в обыкновенное время везде можно было перейти в брод, ревела теперь с страшною быстротою и несла в море карчи и целые деревья. В это время я был тут. Солдаты добыли лодку с одного разбитого судна; но многие утверждали, что в ней невозможно достигнуть другого берега, чтобы передать туда конец веревки. Ширина реки была не более пяти сажень, русло делало поворот вправо перед самым впадением в море. Мне казалось, что если гребцы и не в состоянии будут удержаться на веслах, то их течением выбросит в изгибе русла. Как бы то ни было, я сказал слово, в котором и теперь раскаиваюсь: «Неужели между Русскими людьми не найдется нескольких человек, которые бы попытались спасти своих гибнущих товарищей?» Тут были аванпосты Навагинского полка, в толпе были большею частью Навагинцы, тут же был и командир Навагинского полка, полковник Полтинин. Последний повторил мои слова. Мигом бросились в воду пять Навагинцев. С ними же хотел ехать л.-г. Финляндского полка подпоручик граф Толстой, но Полтинин его не пустил. Отважные Навагинцы не успели оттолкнуться от берега, поток ухватил их и на средине реки опрокинул лодку: мы на мгновение увидели только пять голов; мутные воды все поглотили, а пустую лодку набросило на тендер Скорый, выброшенный близ устья реки. Мир душе их!.. До сих пор не могу простить себе того, что легкомысленно и без крайней нужды сказал слово, которое стоило жизни пяти человек. А крайней нужды в этой жертве действительно не было. Ольшевский с четырьмя батальонами поднялся вверх по Туапсе, в трех верстах нашел брод и, перейдя реку, не без большого труда занял гору и тем прикрыл выброшенные у подножья суда. При этом была довольно сильная перестрелка, продолжавшаяся до самой ночи. Наши войска вырубили лес до гребня и устроили прочную засеку. При этом мы потеряли около 20 человек убитых и раненых, при крушении же судов погибли: три офицера и 46 нижних чинов, преимущественно с парохода Язон.

Утром 1 июня буря совершенно утихла, река пришла в прежнее положение, моряки без труда перешли на нашу сторону; у них не было ни убитых, ни раненых; только командир тендера Луч, лейтенант Панфилов получил на ноге сильный ушиб, заставивший его пролежать недели две. Выброшенные на берег  суда представляли печальную картину. Пока продолжалась буря и сильный прибой, пароход Язон был в 30 саженях от берега; теперь море было спокойно, и он оказался весь на суше. Тендер Скорый, без мачты, был почти заброшен голышом и песком, а впоследствии и совсем похоронен с 12 орудиями и всем, что на нем было. По осмотре военных судов особою комиссиею оказалось только, что тендер Луч и пароход Язон можно было надеяться снять; а потому решено было бриг Фемистокл и транспорт Ланжерон сжечь, обобрав с них все, что могло быть годно.

(Пароходы «Язон» и «Колхида» построены в Англии, стоили казне более миллиона рублей; отделка их изумительно превосходная. Авт.) Моряки ожидали, что их отдадут под суд, как этого требуют морские законы; а вместо того они получили по три и по четыре награды. Это сделало Раевского чрезвычайно популярным в морском ведомстве. Особливо благодарен был ему адмирал Лазарев. В числе командиров выброшенных судов были: капитан-лейтенант Метлин и лейтенант Панфилов, которых Лазарев отличал, как офицеров, подававших большие надежды. Оба они были произведены в следующие чины. Впоследствии Н. Ф. Метлин был морским министром, а теперь (1877 г.) членом Государственного Совета. Это человек умный, способный и честный; но сослуживцы находили, что его строгость, особенно с матросами, доходила часто до жестокости. А. И. Панфилов был человек другого рода. Это была олицетворенная доброта и честность. Отличный практический моряк, он был довольно плохо образован. [279] Умственные способности его были не выше среднего уровня, но самыми замечательными чертами его характера были: чувство долга, энергия и беззаветная храбрость, без всякого притязания на эффект. На берегу он любил весело пожить, на море же был строгий и справедливый начальник. В последствии он участвовал в Синопском сражении, командуя эскадрою пароходов, получил Георгия 3-й степени за оборону Севастополя, где все время безотлучно был начальником 3-го отделения обороны, был некоторое время главным командиром Черноморского флота и портов и умер в 1873 году адмиралом и членом Адмиралтейств-совета. С первого знакомства, и до самой его смерти я был с ним в искренней дружбе. Да будет мир душе его!

На тендере Луч был лейтенантом Гр. Ив. Бутаков, юноша, недавно выпущенный из морского корпуса, довольно вялый, с тоненьким, почти детским голоском. Ему часто доставалось от его энергического командира, который за глаза называл его "гунявым" и ничего путного от него не ждал в будущем. Признаюсь, и я об нем имел тоже мнение, и оба мы очень ошиблись. Теперь (1877 г.) Г. И. Бутаков — генерал-адъютант и едва ли не лучший адмирал в нашем флоте.

Авторство: 
Копия чужих материалов
Комментарий автора: 

30-го мая на рейде Туапсе собрались по разным надобностям: пароход “Язон", на котором генерал Раевский предполагал отправиться для осмотра устья р. Шапсухо, места второго десанта отряда, тендер “Скорый" — для отвоза корреспонденции в Геленджик, тендер “Луч", отправлявшийся к генерал-адъютанту Лазареву с извещением об окончании вельяминовского укрепления и для своевременной высылки эскадры, бриг “Фемистокл" — состоявший при отряде, только что прибывший двухмачтовый военный транспорт “Ланжерон" и 8-мь вольных судов, из которых четыре были зафрахтованы для экспедиции.

С утра, в этот день, стояла прекрасная погода; к полудню же начал дуть юго-западный ветер и произвел волнение в море, с прибоем к берегу, к пяти часам еще более усилившимся. Все небо подернулось тучами и в лагере начали гасить огни из опасения пожара. На судах давно уже шла суета: некоторые хотели уйти в море, но было поздно — буря усиливалась, и вольнонаемные суда начало дрейфовать к берегу, заливало волной, ударяло друг о друга и выбрасывало на песок.

Приказав удвоить в лагере все предосторожности, начальник отряда послал на берег, для спасения погибавших, три черноморских пеших полка, отдав их в распоряжение капитана 1-го ранга Серебрякова; в помощь последнему были назначены лейтенант Зеленой, азовского казачьего войска есаул Дьяченко, 2-го пешего черноморского полка есаул Яновский, дежурный штаб-офицер отряда подполковник Лещенко, гевальдигер 20-й пехотной дивизии штабс-капитан Дисторло, флигель-адъютант принц Гогенлоэ-Вальдебургский, куринского полка, капитан Мезенцев и л-гв. егерского полка поручик князь  Суворов-Италийский. Благодаря смелости и самоотвержению этих офицеров и воодушевленных их примером казаков, экипажи вольных судов были спасены, за исключением одного утонувшего матроса.

Военные суда держались да вечера. С наступлением темноты буря усилилась с проливным дождем. В лагере все были на ногах и нетерпеливо, о замиранием сердца, ожидали рассвета. В продолжение ночи буря еще более усилилась и суда нашего славного черноморского флота начали гибнуть одно за другим. На пароходе “Язон" до 11-ти часов ночи успевали еще помпами выкачивать воду, которая начала заливать трюм, через отбитые валами люки; но на спасение парохода терялась надежда,— волны, переливаясь через всю палубу, вырывали борты; несколько матросов получили тяжелые ушибы и работа на палубе прекратилась. Не смотря на усиленное действие машины, “Язон" подавался к берегу, когда же вода залила огонь в печах,— коснулся меля. Командир парохода капитан-лейтенант Хомутов приказал людям спасаться на мачты и ванты, но не все успели воспользоваться этим последним средством; несколько матросов и мичман Горбаненко погибли снесенные волнами. Погруженный в воду до верхней палубы, пароход стоял довольно твердо на мели, в горизонтальном положении, но купеческое судно, нанесенное бурею на грот-мачту, оборвало ванты, за исключением одной; все люди бывшие на них утонули; в числе их погиб лейтенант Бефани, молодой человек много обещавший, сын начальника артиллерии черноморского флота, генерал-маиора Бефани.

С рассветом, к общему ужасу отряда, на рейде не было видно ни одного судна, за исключением парохода "Язон"; на нем можно было различить капитан-лейтенанта Хомутова, державшегося одной рукою за ванту, а  другой распоряжавшегося знаками. Погибавшие в знак своей твердости и благодарности за сочувствие отряда, бессильного им помочь, крикнули последнее “ура!"… Ветер передал это надорванное, умирающее "ура" по назначению, но не донес до парохода могучий ответный клик, вырвавшийся единодушно из наболевших тоскою тысячи грудей чинов десантного отряда. Между тем ветер все крепчал и мачты парохода грозили падением. Вид геройски умиравших на своем посту моряков удесятерял силы, заставлял принимать всевозможные средства для их спасения: бросали доски, бочонки, спускали лодки — но море упорно выкидывало все обратно на берег. Пускали конец шнура на ракетах, но они не долетали по назначению. Начальник артиллерии отряда, капитан Кольбе, предложил перебросить конец шнура с неначиненными гранатами из горных единорогов и ручных мортирок — шнуры обрывались. Были вызваны охотники и с ними вышел л-гв. конно-пионерного эскадрона штабс-капитан Чаплыгин. Начальник отряда предоставил Чаплыгину распоряжаться спасением людей под руководством капитана 1-го ранга Серебрякова. Обвязанные веревками, смельчаки направились к пароходу; матросы по очереди бросались в воду и пловцы тотчас их подхватывали. Таким образом, было спасено 20-ть человек; погибло шесть или семь, которые, ослабев, падали не в воду, а на разбитую палубу. На снастях парохода оставались только еще капитан-лейтенант Хомутов, лейтенант Данков, три или четыре матроса и машинист-англичанин Шоу. Данков, бросаясь в воду, зацепился ногою за оборванную ванту, повис и размозжил себе голову о мачту; целые полдня окровавленный труп несчастного качался на воздухе. Хомутов был спасен навагинского полка унтер-офицером Калиною Бурьяновым, кубанского казачьего полка урядником Григорием  Подрезовым и 1-го черноморского пешего полка казаком Степаном Харченко. В 5-м часу пополудни, когда буря начала несколько стихать, казак 2-го пешего черноморского полка Павел Рысиный — первый добрался до парохода и привязал к нему веревку; за ним переплыл навагинского полка горнист Филимон Козаченко и, обвязав веревкою Шоу, спустил его в море. Наконец, на пароходе оставался только один матрос; когда он слезал, чтобы броситься в воду, то зацепился рубашкою и повис. Скоро руки несчастного бессильно опустились и только судорожные движения показывали еще на присутствие в нем жизни. Тенгинского полка кузнечный подмастерье Игнатий Поляков освободил матроса, опустил в воду и вытащил на берег, но уже безжизненного.

Не менее раздирающие душу сцены разыгрывались и на остальных военных судах.

Когда тендер “Скорый" наполнился водою, то командир его лейтенант Кислинский, чтобы не затонуть на глубине, приказал обрубить канат запасного якоря и тендер стал на мели в 5-ти саженях от берега, правее устья р. Туапсе. Сильное течение реки валяло тендер с боку на бок и наконец окончательно накренило к морю; каждый вал грозил экипажу неминуемою гибелью, но тенгинская рота бросилась к судну и успела спасти всех, до последнего матроса; тендер же погиб. При спасении людей с тендера особенно отличились гренадерского принца мекленбургского полка поручик Фок, мичман Богданов, кондуктор Ларин, квартирмейстер Чернопятов, матросы Потапов и Гребенщиков, унтер-баталер Иванов и рядовые тенгинского полка Михаил Серебряков и Войцех Моравский.

20-ти пушечный бриг "Фемистокл" привалило к берегу на левой стороне реки, вне лагерной цепи.  Командир его капитан-лейтенант Метлин, послав мичмана Загорянского-Киселя 2-го за помощью, в то же время начал переправлять людей на берег. Попытки двух матросов выйти на сушу, с ружьями, не удалась: первый едва выбрался на берег, а второй утонул. Тогда для защиты людей вышедших уже на берег, мичман барон Фредерикс, с 6-ю матросами, схватив ганшпуги, крючья и т. п. простоял против берега до 6-ти часов утра, пока не вышел последним капитан-лейтенант Метлин.

12-ти пушечный тендер “Луч" выбросило по левую сторону устья р. Туапсе. К рассвету река, прибывшая от проливного дождя и запертая в своем русле сильным морским прибоем, м ревом разлилась, так что “Луч" оказался совершенно отрезанным от лагеря. Для того, чтобы не допустить горцев приближаться к тендеру были поставлены на позицию 4-ре орудия и вдоль засеки расположены отборные стрелки. Неприятель не замедлил показаться на утесистом высоком месте по левому берегу реки, на дальний картечный выстрел от нашего лагеря. Огонь наш не остановил горцев, рассчитывавших на богатую добычу около тендера: открыв стрельбу по спасавшимся с "Луча" людям и ранив нескольких человек, они бросились на них в шашки. Морякам, с веслами и обломками в руках, пришлось выдержать упорный рукопашный бой. Неприятель все усиливался, начал уже грабить валявшиеся около тендера вещи, и угрожал раздавить горсть спасшегося экипажа, а, между тем, все попытки устроить переправу через Туапсе оказывались напрасными: четыре рядовых навагинского полка — Алексей Коровин, Никита Епифанов, Яков Шарапов и Трофим Трубецкой — вызвавшиеся перевезти канат на другой берег — погибли в волнах. Бросившийся о противуположного берега спасать их корпуса флотских штурманов прапорщик Бедин  также утонул. Направленная через реку азовская лодка с 8-ю казаками также была опрокинута и унесена в море, причем один казан погиб, а остальные были спасены матросами. Полковник Полтинин, высланный с тремя навагинскими баталионами искать брод, пройдя около трех верст вверх по реке, не нашел никакой возможности переправиться, не подвергая людей явной гибели, и возвратился в лагерь в полном отчаянии В то же время пробовали перекинуть канат с помощью ракет, с неначиненными гранатами, из горних единорогов и ручных мортирок и капитану Кольбе посчастливилось, наконец, перебросить канат. Тотчас была устроена переправа и весь экипаж судна был спасен солдатами навагинского полка.

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Спасибо! Чёрное море оно такое, с плохим характером море. (

С ними же хотел ехать л.-г. Финляндского полка подпоручик граф Толстой

Любопытно, это не папа Льва Николаевича Толстого был? 

Аватар пользователя alexsword
alexsword(8 лет 1 месяц)(18:10:28 / 21-05-2019)

Между тем горцы, подстрекаемые жадностью к добыче и беззащитностью матросов, стали подходить ближе и наконец по одиночке бросались к судам с шашками. Моряки вооружились веслами и всем что было под рукою и стали отступать по открытому морскому берегу к устью Туапсе. При этом доходило дело и до рукопашной схватки. Один матрос так сильно ударил горца веслом, что его унесли; но конечно, все эти несчастные сделались бы жертвою зверства Черкесов, хорошо вооруженных, если бы жадность к грабежу оставленных судов не отвлекла последних. Пока моряки не собрались к устью реки, артиллерия из лагеря мало могла быть нам полезною, а потом стала обстреливать картечью суда и пробиравшихся взад и вперед горцев. Последние при грабеже судов показали храбрость и самоотвержение, достойные лучшего повода; вероятно были у них убитые и раненые. 

Ни фига себе.  Думал, что в 19-м веке в этом регионе уже спокойно было.

Аватар пользователя Pogran1970
Pogran1970(3 года 1 месяц)(18:51:53 / 21-05-2019)

В этих местах убыхи ( самые непримиримые со всего Кавказа, за что их всёх до одного выселили)   бились до победного, даже после сдачи Шамиля ещё лет 5.  Война закончилась в  урочище Кбааде  (Красная поляна) 

в 1864 году

Аватар пользователя startrack
startrack(7 лет 2 месяца)(18:50:47 / 21-05-2019)

Кавказская война закончилась только в 1864 году. В 1830-х на месте современных Туапсе и Сочи вовсю шли боевые действия с черкесскими племенами.

Аватар пользователя alexsword
alexsword(8 лет 1 месяц)(18:52:24 / 21-05-2019)

за войну я в курсе, но был совершенно не в курсе ее географии, не знал, что и этих регионов это касалось.

Аватар пользователя Anisiya
Anisiya(4 года 10 месяцев)(21:20:08 / 12-09-2019)

Действительно, история впечатляющая. Утащила к себе в жж

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...