Вход на сайт

Облако тегов

АШ-YouTube

Горячая путёвка на курорт. Генерал Симборский остановился выбором на устье р. Соча.

Аватар пользователя Pogran1970

К 7-му апреля 1838 все войска, входившие в состав южного десантного отряда генерал-маиора Симборского, сосредоточились на сборном пункте у кр. Сухум-Кале. К тому же времени на сухумский рейд прибыла и эскадра черноморского флота, под командой контр-адмирала Артюкова, предназначенная для перевозки отряда. 7-го числа начальник отряда, вместе с командовавшим эскадрою, произвел на пароходе “Колхида" рекогносцировку морского борет к северу от константиновского мыса. Генерал Симборский остановился выбором на устье р. Соча, в виду значительности горских поселений в долине этой реки и жительства у ее устья одного из знатнейших черкесских князей, Аубла-Ахмета, производившего деятельные торговые сношения с Турциею. Независимо этого, начальник отряда, имея в виду ввести горцев в заблуждение относительно намеченного пункта высадки, предпринял поездку на том же пароходе вдоль берега моря, останавливаясь по временам в некоторых особо выдающихся местах.

Эскадра прибыла к устью р. Соча 13-то апреля, в 3 часа пополудни, выстроилась в боевой порядок и стала на якорь в 250 саженях от берега. По предварительно составленной диспозиции, первое отделение десанта (2-й и 3-й баталионы мингрельского полка, рота кавказского саперного баталиона и две сотни имеретинской, абхазской и гурийской милиции, при 6-ти орудиях, под командою мингрельского полка маиора Резануйлова.) посаженное на гребные суда. быстро приблизилось к берегу и при помощи огня с судов высадилось и заняло высоту, лежавшую вправо от места высадки, не смотря на сопротивление горцев. Неприятель, собравшийся в огромных  силах на противуположном скате занятой нами высоты, отбросил обратно в долину абхазскую милицию, занимавшую ту часть возвышенности, которая круто обрывалась к морю; в то же время 3-я карабинерная рота 3-го баталиона мингрельского полка едва держалась на вершине, куда она успела втащить одно горное орудие; 7-я и 8-я егерские роты, целиком рассыпанные в цепь, примыкала к ней правым флангом и, поддержанные имеретинскою и гурийскою милициею, вели упорную перестрелку с черкесами, засевшими по лесистому скату отрога горы, составлявшего с нею почти прямой угол; 9-я егерская рота прикрывала левый фланг всего нашего расположения, обеспеченный рекою Соча, и, наконец, 2-й мингрельский баталион только что успел выйти на берег и выстраивался в колонну.

Генерал Симборский, видя крайне опасное положение нашего правого фланга, тотчас двинул туда две головные роты егерей, со взводом горных орудий, а вслед за ними и второй полубаталион; но прежде, чем мингрельцы успели добежать, горцы всеми силами обрушились на поредевшую и утомленную боем 3-ю карабинерную роту и, после ожесточенного рукопашного боя, буквально смели ее с высоты вниз. Сделав последний выстрел картечью, командовавший горным орудием подпоручик Змиев хотел увезти его, но, к несчастью колесо зацепилось за дерево и доблестному офицеру оставалось погибнуть на своем посту. С дикой радостью бросились горцы к единорогу и Змиев, отчаянно защищаясь, был изрублен вместе с прислугою орудия. В это время 2-й баталион мингрельцев, с дружным “ура", ринулся на горцев и спорная вершина снова была захвачена, а вместе с тем занята и большая часть разбросанного по ней селения Соча, местопребывание Аубла-Ахмета; орудие же было потеряно нами. Из высадившихся  на берег второй (28 и 3-й баталионы эриванцев, 38-мь человек сводной команды азовских казаков, 1 1/2 сотни мингрельской и имеретинской милиции, при 6-ти горных орудиях и 3-х мортирках, под начальством командира эриванского полка полковника барона фон-Врангеля.) и третьей (1-й баталион эриванцев, 2 1/2 сотни абхазской, имеретинской, мингрельской и гурийской милиции, при 4-х легких орудиях, под начальством владетеля Абхазии, генерал-маиора князя Шервашидзе.) очередей десанта, начальник отряда двинул на правый фланга еще две роты эриванского карабинерного полка, с двумя орудиями легкой № 3-го батареи; но к этому времени бой уже окончательно склонился на нашу сторону. Мингрельцы стали биваком на высоте, стоившей им столько крови, а остальные войска заняли пространство от подошвы горы до реки Соча, фронтом к долине и упираясь левым флангом в реку. Таким образом, после трехчасового ожесточенного боя мы вполне овладели местом, избранным для будущего укрепления, но это обошлось войскам не дешево: мы потеряли 1-го обер-офицера (Сводно-горной батареи подпоручик Змиев.) и 30-ть нижних чинов убитыми и 5-ть обер-офицеров (Генерального штаба капитан Глинка, мингрельского полка подпоручик Дубовский, прапорщик милиции князь Микеладзе, 30-го флотского экипажа капитан-лейтенант Хомутов и лейтенант Ключников.) и 172 нижних чина ранеными. Неприятель понес огромный урон и оставил на месте боя 21 тело.

На следующий день начальник отряда о удовольствием увидел результат поездки своей 7-го апреля вдоль берега моря: вершины окрестных гор были усеяны горцами, прибывшими с Мамай-Кале, где они напрасно прождали высадки и не могли участвовать в деле 13-го апреля. Желая сколько-нибудь вознаградить себя за ошибку, неприятель весь день беспокоил наши цепи, прикрывавшие рабочих, занятых расчисткою леса, и только ружейный огонь и картечь могли остановить попытки его перейти в  наступление. При этом у нас ранен 1-н обер-офицер (Эриванского карабинерного полка поручик Мегвенетхуцов.) и два нижних чина.— 16-го числа находившееся против нас скопище стало заметно уменьшаться и совершенно очистило опушки леса, откуда перед этим все время стреляло по нашей цепи. В этот день приезжал в лагерь посланный от Аубла-Ахмета, с просьбою возвратить жителям с. Соча тела их убитых и разменять пленного. Согласившись на это, Симборский советовал горцу уговорить Аубла-Ахмета лично приехать для переговоров и получения письменных условий, на которых Государь Император требовал покорности от черкесов. Из ответов посланного, хотя они и не подавали особой надежды на успех сближения с Ахметом, успели узнать, что неприятель все еще в сборе и ожидает некоторых дальних князей для каких-то важных совещаний. На другой день, все это было подтверждено прибывшим в лагерь от убыхов с такою же просьбою о выдаче тел Карондуком-Берзеком, родственником князя Михаила, владетеля Абхазии и племянником Хаджи-Берзека, пользовавшегося огромною популярностью в народе. Карондук сообщил Симборскому, что цель готовящихся у горцев совещаний заключается и обязании себя взаимною клятвою не входить с нами ни в какие дружественные и торговые сношения. Тем не менее, Карондук-Берзек изъявил полную готовность с своими родными переселиться в Абхазию, из-за кровомщения (канлы), с одною дворянскою фамилиею из племени джигетов, жившею на земле Аубла-Ахмета. Воспользовавшись этим, генерал вручил ему воззвание к горцам (приложение VII) для прочтения его при сборе всего убыхского общества и просил склонить к тому же Ахмета, а если удастся,— то и других старшин. 

Не смотря на постоянные тревоги и перестрелки, работы шли успешно и 21-го апреля, в высокоторжественный день рождения Государыни Императрицы, было заложено новое укрепление, по Высочайшему повелению названное фортом “Александрия".

24-го апреля был получен ответ  на воззвание начальника отряда, в котором заключалось весьма мало утешительного, а на другой день, с рассветом, неприятельские толпы начали группироваться в долине реки Соча. Начальник прикрытия рабочих (состоявшего из двух рот эриванцев, одной — мингрельцев и сотни имеретинской милиции, при 4-х орудиях), полковник барон Врангель, тотчас занял ротою егерей и милиции командовавшую окрестностями высоту, а остальные войска расположил позади, в резерве. В 7-мь часов утра, горцы массами бросились на штурм занятой нами горы, и, не смотря на отчаянное сопротивление егерей и милиционеров сбили их, подавив превосходством сил. Упоенный успехом, неприятель не удовольствовался захватом вершины; он бросился вслед за отступавшими частями, но, увлекшись преследованием, был атакован с фронта и во фланг резервом и обращен в полное бегство. Вершина горы вновь была занята нами и неприятель ничего уже не предпринимал во весь день, ограничиваясь редкою перестрелкою. У нас выбыло из строя убитыми 4-ре милиционера и ранеными 1-н обер-офицер (Мингрельского егерского полка подпоручик Алейников.) и 12-ть нижних чинов.

Конец апреля и весь май прошли спокойно, если не считать ежедневных перестрелок с горцами и бури 31-го мая, наделавшей много беды нашим морякам.

Рано утром 30-го мая, в первый раз со времени расположения отряда на р. Сочи, подул слабый юго-западный ветер, постепенно усиливавшийся и, к 8-ми  часам вечера, вызвавший сильное волнение. С наступлением темноты, в эту ночь непроницаемой, вода покрывала уже берег, возвышавшийся больше сажени над обыкновенным уровнем моря. Начальник отряда тотчас озаботился спасением сложенного на берегу строевого леса, подмываемого уже прибоем. Ночью, около 11-ти часов, к югу от укрепления, были выброшены на сушу семь купеческих судов. Стоявшие также на сочинском рейде фрегат “Варна" и корвет “Мессемврия" держались на якорях, но, по частым фальшфейерам, можно было судить об угрожающей им опасности. 31-го мая, в полдень, “Мессемврия" начала постепенно удаляться по направлению к константиновскому мысу и, наконец, скрылась; “Варна" же была выброшена на берег вблизи от купеческих судов, В час дня сделалось известным, что “Мессемврия" также выкинута на материк, в полутора версты от фрегата, за мысом Соча-Бытх.

https://aftershock.news/?q=node/756722

Экипажи вольных судов были спасены до одного человека особою командою, под начальством 36-го флотского экипажа лейтенанта Скоробогатова. Войскам же предстояло избавить от гибели моряков — двух потерпевших крушение военных судов. "Варна" была выброшена недалеко от расположения отряда, участь же “Мессемврии" особенно беспокоила генерала Симборского. Послав для спасения всего находившегося на фрегате три роты мингрельских егерей под командою маиора Резануйлова, и обеспечив их на время работ баталионом эриванцев маиора Антонова, расположившимся на возвышенной части морского берега, Симборский отправил к “Мессемврии" генерального штаба капитана Богаевского, для рекогносцировки. Возвратившись, офицер этот донес, что корвет не требует еще безотлагательной помощи, которая была невозможна по причине сильного прибоя и совершенной  непроходимости лесистого и пересеченного оврагами нагорного берега. Когда прибой несколько уменьшился, немедленно были приняты меры для спасения экипажа “Мессемврии*. Усилив для этого маиора Антонова тремя ротами мингрельского полка, ротою сапер и 1 1/2 сотнями милиционеров, генерал приказал ему, оставив на месте одну роту, е остальными войсками, в числе около 1000 штыков и шашек, идти к корвету. Не смотря на вею затруднительность движения по берегу, заливаемому волной, Антонов к рассвету дошел до “Мессемврии", командир которой капитан-лейтенант Бутаков, угрожаемый ежеминутною гибелью, уже приступил к спасению экипажа. Первые вышедшие на берег матросы успели благополучно присоединиться к нашим войскам, следующие же десять человек были захвачены черкесами. Но в то время уже подходила колонна маиора Антонова и находившиеся в голове ее милиционеры гвардии штабс-капитана князя Багратион-Мухранского успели отбить четырех человек.

По прибытии на место крушения, маиор Антонов тотчас прикрыл корвет со стороны низменного берега двумя ротами мингрельцев и милициею, а остальными войсками занял противуположную часть нагорного, выделив роту для спасения экипажа. Выслав полукругом цепь с сильными поддержками, Антонов приказал саперам поспешно возвести ложементы, в виду совершенно изолированного положения колонны и сборов неприятеля. К концу этих работ неприятель завязал перестрелку, а вслед затем произвел ряд натисков, до того стремительных и частых, что в боковую линию пришлось ввести все войска, не занятые работами, за исключением сапер и взвода пехоты, поставленных в ложементах. Ожесточенный бой шел на всех пунктах занятой нами позиции; более двух часов мы держались против привлекаемого видом добычи  и постепенно усиливавшегося неприятеля, но, наконец, измученные боем и подавляемые огромным превосходством сил, наши части должны были начать отходить к ложементам. Горцы бросились за ними, но, встреченные градом нуль, отхлынули назад. Еще два отчаянных, отбитых с уроном, натиска — и неприятель прекратил нападения. Между тем, к 9-ти часам утра, наше положение становилось критическим: маленький отряд со всех сторон был охвачен горцами, патроны почти все были расстреляны, присланные же из лагеря оказались подмоченными. Так как экипаж “Мессемврии" уже был спасен, а неприятельские силы возрастали с каждою минутой, начальник колонны решился отступить и проложил себе путь штыками.

Видя, что дело приняло серьезные размеры, начальник отряда двинул навстречу отступавшей с боем колонне три роты мингрельцев маиора Резануйлова и две роты тифлисцев с конвойною командою из ингушей, под начальством маиора Радкевича. Едва эти части успели занять опушку леса, находившегося на продолжении правого фланга лагеря, как горцы открыли по ним огонь, причем одной на первых пуль был ранен маиор Резануйлов. Тогда начальник отряда выдвинул на позицию всю артиллерию, и картечь сразу подействовала охлаждающим образом на исступленных горцев. Они отступили, бросились к корвету "Мессемврия" и, разграбив его, подожгли. В только что описанном кровопролитном бою у нас выбыло из строя: убитыми и утонувшими 1-н обер-офицер (Эриванского полка прапорщик граф Ржеутский.) и 55-ть нижних чинов, ранеными 1-н штаб, 3 обер-офицера (Мингрельского полка маиор Резануйлов и прапорщик Давыдов, генерального штаба штабс-капитан Богаевский и эриванского полка поручик Андреев.) и 137-мь  нижних чинов, и ушибленными бревнами 1-н штаб, 3 обер-офицера (Мингрельского полка маиор Пышкин, капитан Саханский, подпоручик Энгельман и эриванского полка подпоручик Никитин.) и 10-ть нижних чинов.

5-го июня вечером, не смотря на действие нашей артиллерии, нескольким горцам удалось пробраться к фрегату “Варна" и зажечь его. Огонь быстро охватил все судно и к утру осталась лишь одна подводная его часть.   

В начале июня, по просьбе Симборского, для ускорения работ, отряд был усилен 6-ю ротами тифлисцев из укр. Св. Духа.

После этого работы пошла обычным порядком, с ежедневными перестрелками и лишь 1-го июля однообразная жизнь лагеря была нарушена прибытием корпусного командира, произведшего войскам отряда смотр и оставшегося вполне довольным его состоянием.

Вскоре после прибытия генерала Головина, отряду удалось наказать горцев за совершенно случайный захват ими нашего единорога в день высадки.

Еще в последних числах июня горцы начали рубит лес против левого фланга нашего лагеря. Работы эти чрезвычайно заинтересовали всех и не могли не обратить внимания наших артиллеристов, изредка посылавших правоверным изрядные порции чугуна. Загадка вскоре разъяснилась: 9-го июля утром, горцы, успевшие устроить на просеке завал, в 300-х саженях от лагеря, приветствовали появление наших рабочих фальконетными ядрами, долетавшими и в лагерь. Залп 8-ми наших орудий был ответом на горскую стрельбу и заставил их быстро убраться восвояси с своим фальконетом. Тем не менее, начальник отряда решил во что бы то ни стало захватить неприятельское орудие, хотя и не приносившее нам  особенного вреда, но, все-таки, беспокоившее лагерь. Для этой цели были назначены рота егерей тифлисского полка; две роты эриванцев, сотня милиции, конвойная команда, при двух горных единорогах, под начальством тифлисского полка подполковника Радкевича. Колонна эта, по первым горским выстрелам, должна была броситься и захватить их орудие.

Расчеты генерала Симборского не замедлили осуществиться: в 7-мь часов утра, 10-го июля, горцы открыли огонь с того же места, откуда стреляли накануне.

По первому выстрелу, подполковник Радкевич быстро двинулся через лесистый овраг, отделявший его от неприятеля. Движение это было произведено так быстро и скрытно, что горцы заметили голову нашей, летучей колонны только тогда, когда она начала подниматься на вершину. Горский пикет, дав залп, едва успел спастись в опушку близьлежавшего леса. Не смотря, однакож, на это, мы не успели, к большой досаде офицеров и солдат, захватить орудия: неприятель успел его увезти и следы колес ясно указывали его направление. Неприятель остановился в версте далее. Усиленный еще двумя ротами эриванцев, сотнею милиции и 2-мя горными единорогами, под командою маиора Эгазе, Радкевич тотчас повел колонну по следам орудия. Мингрельцы и эриванцы, не шли, а летели, так велико. было нетерпение людей. Убийственный огонь многочисленных горцев, занимавших весьма выгодную позицию, перерезанную оврагами, не остановил несущуюся на них массу. Теряя по пути убитых и раненых, спотыкаясь и падая, солдаты бежали к блестевшему на солнце орудию. Удар в штыки — и все было кончено: неприятель бежал и заветный фальконет остался в наших руках. Выполнив, таким образом, главную цель своего назначения, подполковник Радкевич кратчайшим путем  двинулся обратно в лагерь. Неприятель быстро собравшись атаковал нашу колонну, но был отбит с большою потерею; ожесточение и дерзость горцев доходили при этом до того, что некоторые из них врывались с шашками наголо в середину нашего строя и буквально были подняты на штыки. Громкое “ура!", которым было встречено в лагере отбитое орудие, без сомнения, служило лестною наградою летучей колонне. Это молодецкое дело, повлиявшее на горцев весьма выгодно для нас, стоило нам 9-ть нижних чинов убитыми и 1-го штаб, 3-х обер-офицеров (Эриванского карабинерного полка маиор Эгазе, штабс-капитан Савицкий, тифлисского егерского полка прапорщик Троцкий-Сенютович и прапорщик милиции князь Пагава.) и 34-х нижних чинов ранеными. Потеря неприятеля была значительна; в числе захваченного с убитых оружия, попадались шашки и кинжалы в богатой отделке, которые не могли принадлежать простым горцам.

28-го июля работы в форте Александрия были окончены, за исключением мелочей, а в полдень 29-го в море забелели паруса эскадры, назначенной для обратной перевозки отряда в Абхазию. Бурная погода, а потом безветрие задержали отправление войск до 2-го августа. В этот день были отправлены 2-й баталион мингрельского полка, вся милиция, больные подвижного госпиталя и полковых лазаретов, а также экипажи с разбитых 31-го мая судов. 9-го эскадра возвратилась, а 10-го, после молебствия, при громе орудий с нового форта, весь остальной отряд был посажен на суда и в полночь направился к югу. 13-го августа войска высадились на абхазский берег и расположились лагерем при с. Келасуры, в 7-ми верстах от Сухум-Кале, в ожидании прекращения жаров.

В гарнизоне укрепления Александрия была оставлена сводная рота из мингрельского полка и черноморского  линейного № 5-го баталиона, в составе 4-х обер, 27-ми унтер-офицеров, 4-х музыкантов, 330-ти рядовых и 6-ти нестроевых чинов. Укрепление было вооружено 14-ю орудиями и двумя кегорновыми мортирками, снабжено тремя комплектами зарядов, четырьмя - патронов, годовою пропорциею продовольствия, медикаментами, инженерным и мастеровым инструментом, 6-ю парами волов и повозками. Для скорейшего окончания некоторых работ в зданиях, до конца августа в укреплении были оставлены 100 человек эриванского полка и 30-ть мастеровых от этого и тифлисского полков.

Авторство: 
Копия чужих материалов
-
Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Котоконь
Котоконь(3 года 3 месяца)(13:56:19 / 25-05-2019)

Хорошая статья, не знал изложенных фактов. Вот откуда в Адлере недалеко от берега стоит бронзовая зачеканенная пушка на постаменте, помню сидел на ней в детстве. Интересно, а дипломатией не пробовали с местными черкесами договориться. Военные действия в стиле форсирования Днепра во Вторую Мировую.

Аватар пользователя Pogran1970
Pogran1970(3 года 3 недели)(15:46:02 / 25-05-2019)

Русские благодаря счастливой случайности захватили в начале лета 1834 г. Али-бея, шапсугского князя из Джухубу, в то время, когда он направлялся на турецком судне вместе с своими сорока приближенными в Трапезунд.

Цель всех набегов и пиратства черкесов — это пленники, или рабы, которых они продают туркам, если русские не внесут за них большого выкупа. Выкупают, главным образом, солдат.

Но опыт доказал, что это верное средство поощрения разбойничества и поэтому решили платить им возмездием. Был отдан приказ захватывать возможно больше пленников, и эта своего рода отрасль военной экономики была поручена полковнику, сейчас генералу Зассу, «демону черкесов», как они его называют сами, и действительно, можно сказать, что человека более дерзкого, ловкого и деятельного нельзя было избрать.

Уже в начале лета 1834 г. полковник Засс захватил в плен более шестидесяти черкесов, которых и отвели в Екатеринодар для обмена. Вскоре к ним присоединились Али-бей и его приближенные. За выкуп вождя потребовали десять пленников.

Нельзя, конечно, найти лучшего способа отучить черкесов от их дурных привычек; странно, что не подумали об этом раньше.

( только такаю дипломатию они понимали)

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...