Вход на сайт

Облако тегов

АШ-YouTube

Ленин. Доклад ЦК на 11 съезде РКП(б)

Аватар пользователя Ринат78

В подавляющем большинстве СМИ и книгах, да и у подавляющего большинства «левых» движений, устоялось мнение что социализм — это командно-административная экономика, введение рынка противоречит марксизму и вообще ведет к реставрации капитализма.

Давайте посмотрим что об этом говорил Ленин на XI съезде РКП(б) (Материал взят из книги «Протоколы одиннадцатого съезда РКП(б)», Партиздад ЦК ВКП(б), 1936 г.)

Вообще, этот съезд очень интересен тем, что практически все «враги народа», осужденные во второй половине 30-х годов и реабилитированные после XX съезда КПСС, ратовали за сворачивание НЭПа и возвращение к «Военному коммунизму». И самое интересное, что после XX съезда КПСС, а особенно после XXII съезда КПСС, к нему и вернулись.

Прошу обратить внимание, все то, что сейчас говорится о Китае (социализм там или капитализм) звучало еще 100 лет назад от меньшевиков, эсеров и пр. врагов советской власти после введения НЭПа.

Итак, слово В. И. Ленину

Товарищи! Позвольте мне политический доклад ЦК [1] начать не с начала года, а с его конца. Сейчас наиболее злободневным вопросом политики является Генуя [2]. Но так как в печати у нас об этом уже сказано было очень много, и так как мне пришлось в речи 6 марта [3], которая была напечатана, высказать существенное по этому вопросу, то, если не будет особых требований с вашей стороны на изложение каких-либо подробностей, я бы просил разрешения в детали этого вопроса не входить.

О Генуе в общем вы все знаете, потому что печать уделяла этому вопросу много места, — на мой взгляд даже непомерно много, в ущерб действительным, практическим и насущным нуждам нашего строительства вообще, хозяйственного в особенности. В Европе, понятно, во всех буржуазных странах, очень любят занимать или забивать головы всякой трескотней насчет Генуи. А мы на этот раз (хотя и не только на этот раз) им подражаем, и подражаем непомерно много.

Должен сказать, что нами в ЦК были приняты самые тщательные меры для того, чтобы создать делегацию из лучших наших дипломатов (а у нас теперь советских дипломатов порядочное количество, не так, как в начале существования советской республики). Мы выработали в ЦК достаточно детальные директивы нашим дипломатам в Геную, вырабатывали их очень длительно, несколько раз обсуждали и переобсуждали заново. И само собой разумеется, что тут вопрос стоит, я бы не сказал — военный, потому что это слово вызовет перетолковывание, но во всяком случае вопрос — о состязании. В буржуазном лагере имеется чрезвычайно сильное и гораздо более могущественное течение, чем другие течения, клонящееся к тому, чтобы сорвать Генуэзскую конференцию. Имеются другие течения, которые во что бы то ни стало хотят ее отстоять, добиться того, чтобы она собралась. Эти последние течения сейчас взяли верх. Имеется, наконец, в лагере всех буржуазных стран течение, которое можно бы назвать пацифистским и к которому надо причислить и весь II и II½ Интернационалы. Это — тот лагерь буржуазии, который пытается отстоять ряд пацифистских предложений и начертать нечто вроде пацифистской политики. Мы, как коммунисты, имеем насчет этого пацифизма определенные взгляды, излагать которые здесь совершенно излишне. Понятно, что в Геную мы идем не как коммунисты, а как купцы. Нам надо торговать, и им надо торговать. Нам хочется, чтобы мы торговали в нашу выгоду, а им хочется, чтобы было в их выгоду. Как развернется борьба, это будет зависеть, хотя и в небольшой степени, от искусства наших дипломатов.

Понятно, что когда мы идем в Геную как купцы, нам не безразлично, имеем ли мы дело с теми представителями буржуазного лагеря, которые тяготеют к военному решению вопроса, или с теми представителями буржуазного лагеря, которые тяготеют к пацифизму, будь он хотя самый плохенький и, с точки зрения коммунизма, не выдерживающий и тени критики. Плох был бы все-таки тот купец, который не сумел бы усвоить это отличие и, приспособив к этому свою тактику, добиться практических целей.

Мы идем в Геную с практической целью — расширить торговлю и создать условия, при которых бы она наиболее широко и успешно развивалась. Но мы отнюдь не ручаемся за успех Генуэзской конференции. За это ручаться было бы смешно и нелепо. Я должен сказать, что при самой трезвой и осторожной оценке возможностей, которые Генуя сейчас представляет, все-таки, думаю, не будет преувеличенным сказать, что этой своей цели мы добьемся.

Через Геную, если достаточно сообразительны и не слишком упрямы будут наши тамошние собеседники, мимо Генуи — если им вздумается упрямиться. Но цели своей мы достигнем!

Ведь самые неотложные, насущные, практические и резко обнаружившиеся за последние годы интересы всех капиталистических держав требуют развития, упорядочения и расширения торговли с Россией. А раз такого рода интересы есть, то можно поспорить, можно повздорить, можно разойтись в разных комбинациях — весьма даже правдоподобно, что доведется разойтись, — а все же, в конце концов, эта основная хозяйственная необходимость сама себе проложит дорогу. И я думаю, что мы можем быть на этот счет спокойны. Не ручаюсь за срок, не ручаюсь за удачу, но именно на данном собрании можно довольно уверенно сказать, что развитие правильных торговых сношений между советской республикой и всем остальным капиталистическим миром неизбежно пойдет дальше. Какие при этом возможны перерывы — об этом я в своем месте в докладе упомяну, но думаю, что по вопросу о Генуе можно будет этим ограничиться.

Само собою понятно, что товарищи, которые пожелают ознакомиться с вопросом детальнее и не удовлетворятся тем списком членов делегации, который опубликован в газетах, сумеют выбрать комиссию или секцию и ознакомиться со всеми материалами ЦК, с перепиской, с директивами. Детали, разумеется, нами намечались условно, потому что до сих пор точно неизвестно, кто в этой самой Генуе сядет за стол и какие при этом условия, или предварительные условия, или оговорки будут изложены. Разбирать всех их здесь было бы в высшей степени нецелесообразно, я думаю, даже практически невозможно. Повторяю, съезд, через секцию или комиссию, имеет полную возможность собрать по этому вопросу все документы, как опубликованные, так и имеющиеся у ЦК.

Я ограничусь сказанным, так как уверен, что не в этом вопросе самые большие наши трудности. Это не то, на что вся партия должна обратить свое главное внимание. Европейская буржуазная пресса раздувает и преувеличивает искусственно и умышленно значение этой конференции, обманывая трудящиеся массы (так делает всегда 9/10 всей буржуазной прессы во всех этих свободных демократических странах и республиках). Мы немножко поддались этой прессе. Как всегда, наши газеты еще поддаются старым буржуазным обычаям, не хотят переходить на новые социалистические рельсы, и мы подняли шумиху больше, чем предмет того заслуживает. По сути дела для коммунистов, особенно переживших такие серьезные годы, какие мы пережили, начиная с 1917-го, видавших комбинации политики такие серьезные, какие мы с тех пор видали, Генуя не представляет собою больших трудностей. Я не помню, чтобы по этому вопросу не только в составе ЦК, но и в составе нашей партии подымались какие-нибудь разногласия или споры. Это естественно, ибо здесь нет ничего спорного с точки зрения коммунистов, — даже имея в виду разные оттенки среди них. Мы идем в Геную, повторяю, как купцы, чтобы добиться выгоднейших форм для развития торговли, которая началась, которая идет и которая, даже если бы удалось кой-кому насильственно ее прервать на то или иное время, все-таки после этого перерыва будет неминуемо развиваться.

Ограничиваясь поэтому вот этими краткими указаниями о Генуе, я перейду к тем вопросам, которые, на мой взгляд, являются главными вопросами политики за истекший год и главными вопросами политики на будущий год. Мне кажется (или, по крайней мере, такова моя привычка), что в политическом докладе ЦК нам надо вести речь не просто о том, что было за отчетный год, но о том, какие за отчетный год получились политические уроки — основные, коренные, чтобы свою политику на ближайший год определить верно, чтобы кое-чему за год научиться.

Главным вопросом является, конечно, новая экономическая политика. Весь отчетный год прошел под знаком новой экономической политики. Если какое-нибудь крупное, серьезное и неотъемлемое завоевание мы за этот год сделали (это еще не так для меня несомненно), то только в том, чтобы научиться чему-нибудь из начал этой новой экономической политики. Мы, действительно, за этот год в области новой экономической политики научились чрезвычайно многому. А проверка того, научились ли мы действительно и насколько, — это будет уже дано, вероятно, последующими событиями, такого рода происшествиями, от нашей воли очень мало зависящими, как, например, предстоящим финансовым кризисом [4]. Мне кажется, главное, что надо иметь в виду по вопросу о нашей новой экономической политике, как основу для всех рассуждений, и для учета опыта за год и для приобретения практических уроков на грядущий год, — это следующие три пункта.

Во-первых, прежде всего важна нам новая экономическая политика как проверка того, что мы действительно достигаем смычки с крестьянской экономикой. В предшествующую эпоху развития нашей революции, когда все внимание и все силы были устремлены или почти поглощены, главным образом, задачей отпора от нашествия, мы об этой смычке не могли как следует подумать, — нам было не до нее. Ею до известной степени можно было и должно было пренебречь, когда стояла абсолютно неотложная и прямая нависшая задача отпора от опасности быть немедленно задушенными гигантскими силами мирового империализма.

Поворот к новой экономической политике был решен на прошлом съезде с чрезвычайным единодушием, с большим даже единодушием, чем решались другие вопросы в нашей партии (которая, надо признать, вообще отличается большим единодушием). Единодушие это показало, что абсолютно назрела необходимость нового подхода к социалистической экономике. Люди, по многим вопросам расходившиеся, с различных точек зрения оценивавшие положение, единодушно и очень быстро пришли без всяких колебаний к тому, что у нас подхода настоящего к социалистической экономике, построению ее фундамента — нет, и что есть единственный способ найти этот подход — это новая экономическая политика. Нам пришлось, в силу развития событий военных, в силу развития событий политических, в силу развития капитализма в старом культурном Западе и развития общественных и политических условий в колониях, — нам пришлось первым пробить брешь в старом буржуазном мире в тот момент, когда наша страна принадлежала экономически если не к самой отсталой, то к одной из самых отсталых стран. Огромное большинство крестьянства нашей страны ведет мелкое индивидуальное хозяйство. Постройка того, что мы могли бы сразу осуществить из намеченной нами программы коммунистической общественности, шла до известной степени в сторонке от того, что делалось в широчайшей крестьянской массе, на которую мы возлагали очень тяжелые повинности, оправдывая их тем, что война никаких колебаний в этом отношении не допускает. И это оправдание, если взять его во всем объеме, было крестьянством принято, несмотря на ошибки, которых мы не могли избежать. Крестьянская масса в общем увидела и поняла, что эти огромные тяжести, которые на нее возлагались, были необходимы, чтобы отстоять рабоче-крестьянскую власть от помещиков, чтобы не быть задушенными капиталистическим нашествием, которое грозило отобрать все завоевания революции. Но смычки между экономикой, которая строилась в национализированных, социализированных фабриках, заводах, совхозах, и экономикой крестьянской не было.

Это ясно мы увидели на прошлом съезде партии. Это мы видели так ясно, что никаких колебаний в партии по вопросу о том, что новая экономическая политика неизбежна, не было.

Забавно наблюдать в необыкновенно богатой печати всяческих русских партий за границей оценки этого нашего решения. Разница между этими оценками только самая пустая: они, живя прошлым, и сейчас еще твердят о том, что левые коммунисты до сих пор еще против новой экономической политики. Вспомнили люди в 1921 г. то, что было в 1918 г., и то, что сами-то левые коммунисты у нас забыли, и жуют и пережевывают это до сих пор, уверяя, что эти большевики — народ, известно, коварный и лживый; они, мол, скрывают от Европы, что тут у них самих имеются разногласия. Когда читаешь это, то думаешь: пускай себе заблуждаются. Если у них такие представления о том, что у нас происходит, то можно по ним судить о степени сознательности этих, будто бы образованнейших старых людей, которые теперь выбрались за границу. Мы знаем, что у нас никаких разногласий не было, и не было потому, что практическая необходимость иного подхода к постройке фундамента социалистической экономики для всех была ясна.

Смычки с крестьянской экономикой, той новой экономики, которую мы пытались создать, у нас не было. Есть ли она теперь? Еще нет. Мы к ней только подходим. Все значение новой экономической политики, которое в нашей прессе еще часто продолжают искать везде, где угодно, но не там, где следует, все значение в этом и только в этом: найти смычку той новой экономики, которую мы с громадными усилиями создаем. И в этом наша заслуга, без этого мы бы не были коммунистами-революционерами.

Новую экономику мы стали строить совершенно по-новому, ни с чем старым не считаясь. И если бы мы ее строить не начали, то мы были бы разбиты в первые же месяцы, в первые же годы на-голову. Но это не значит, что мы уперлись в то, что если мы начали ее с такой абсолютной смелостью, то мы непременно и будем так продолжать. Откуда это вытекает? Это ни откуда не вытекает.

Мы с самого начала говорили, что нам приходится делать непомерно новое дело и что если нам быстро не помогут товарищи рабочие стран более развитых в капиталистическом отношении, то дело наше будет невероятно трудным, в котором будет, несомненно, ряд ошибок. Главное: надо трезво уметь смотреть, где такие ошибки допущены, и переделывать все с начала. Если не два, а даже много раз придется переделывать все с начала, то это покажет, что мы без предрассудков, трезвыми глазами подходим к нашей величайшей в мире задаче.

Сейчас основное по вопросу новой экономической политики — правильно усвоить опыт истекшего года. Это надо сделать, и делать это мы хотим. И если мы хотим во что бы то ни стало добиться этого (а мы этого хотим и добьемся!), то надо знать, что задача нэпа, основная, решающая, все остальное себе подчиняющая, — это установление смычки между той новой экономикой, которую мы начали строить (очень плохо, очень неумело, но все же начали строить, на основа совершенно новой социалистической экономики, нового производства, нового распределения), и крестьянской экономикой, которой живут миллионы и миллионы крестьян.

Смычки этой не было, и эту смычку нам надо прежде всего создать. Этому соображению надо подчинить все. Нам еще надо выяснить, насколько удалось новой экономической политике создать эту смычку, и не разрушить то, что мы начали неумело строить.

Мы строим свою экономику в связи с крестьянством. Мы должны ее переделывать неоднократно и устроить так, чтобы была смычка между нашей социалистической работой по крупной промышленности и сельскому хозяйству и той работой, которой занят каждый крестьянин и которую он ведет так, как он может, выбиваясь из нужды, не мудрствуя (потому что, где ему мудрствовать для того, чтобы вылезти и спастись от прямой опасности мучительнейшей голодной смерти?).

Надо показать эту смычку, чтобы мы ее ясно видели, чтобы весь народ ее видел, чтобы вся крестьянская масса видела, что между ее тяжелой, неслыханно разоренной, неслыханно нищенской, мучительной жизнью теперь и той работой, которую ведут во имя отдаленных социалистических идеалов, есть связь. Надо сделать так, чтобы простому, рядовому трудящемуся человеку было понятно, что он получил какое-нибудь улучшение и получил не так, как получали немногие из крестьян в эпоху помещичьей власти и капитализма, когда каждый шаг улучшений (улучшения, несомненно, бывали, и очень крупные) был связан с издевкой, с надругательством, с издевательством над мужиком, с насилием над массой, которого никто из крестьян не забыл и десятки лет в России не забудет. Наша цель — восстановить смычку, доказать крестьянину делами, что мы начинаем с того, что ему понятно, знакомо и сейчас доступно при всей его нищете, а не с чего-то отдаленного, фантастического с точки зрения крестьянина, — доказать, что мы ему умеем помочь, что коммунисты в момент тяжелого положения разоренного, обнищалого, мучительно голодающего мелкого крестьянина ему сейчас помогают на деле. Либо мы это докажем, либо он нас пошлет ко воем чертям. Это совершенно неминуемо.

Вот в чем значение новой экономической политики, вот в чем основа всей нашей политики. Здесь — главный наш урок за весь прошедший год применения новой экономической политики и главное наше, так сказать, политическое правило на год наступающий. Крестьянин нам кредит оказывает и, конечно, после пережитого не может не оказывать. Крестьянин в своей массе живет, соглашаясь — «ну, если вы не умеете, мы подождем, может быть, вы и научитесь». Но этот кредит не Может быть неисчерпаемым.

Это надо знать и, получивши кредит, все-таки поторапливаться. Надо знать, что приближается момент, когда крестьянская страна нам дальнейшего кредита не окажет, когда она, если можно употребить коммерческий термин, спросит наличными. «Но сейчас все-таки, после стольких месяцев и стольких лет отсрочки, вы, любезнейшие правители, приобрели самый верный, надежный способ помочь нам выйти из нужды, нищеты, голода, разорения. Вы умеете, вы это доказали». Вот какой экзамен на нас неминуемо надвигается, и он, этот экзамен, все решит в последнем счете: и судьбу нэпа и судьбу коммунистической власти в России.

Сумеем мы доделать наше непосредственное дело, или нет? Что, этот нэп — пригодится на что-нибудь, или нет? Если окажется правильным отступление, то сомкнуться, отступивши с крестьянской массой, и вместе с ней, в сто раз медленнее, но зато твердо и неуклонно идти вперед, чтобы она всегда видела, что мы все-таки идем вперед. Тогда наше дело будет абсолютно непобедимо, и никакие силы в мире нас не победят. Еще до сих пор, за первый год, мы не достигли этого. Это надо сказать прямо. И я глубоко убежден (а наша новая экономическая политика дает возможность сделать этот вывод совершенно ясно и твердо), что если мы усвоим всю громадную опасность, которая заключается в нэпе, и направим все наши силы на слабые пункты, то тогда мы эту задачу решим.

Сомкнуться с крестьянской массой, с рядовым трудовым крестьянством, и начать двигаться вперед неизмеримо, бесконечно медленнее, чем мы мечтали, но зато так, что действительно будет двигаться вся масса с нами. Тогда и ускорение этого движения в свое время наступит такое, о котором мы сейчас и мечтать не можем. Это, по-моему, первый основной политический урок новой экономической политики.

Второй, более частный урок, это — проверка соревнованием государственных и капиталистических предприятий. У нас теперь создаются смешанные общества — я немножко о них скажу дальше, — которые, как и вся наша государственная торговля и вся наша новая экономическая политика, являются применением нами, коммунистами, приемов торговых, приемов капиталистических. Они имеют и то значение, что тут устанавливается практическое соревнование способов капиталистических и способов наших. Сравните практически. Мы до сих пор писали программу и обещали. В свое время это было совершенно необходимо. Без программы и обещаний выступить с мировой революцией нельзя. Если нас за это белогвардейцы, и в том числе меньшевики, ругают, то это только показывает, что меньшевики и социалисты II и II½ Интернационалов не имеют никакого понятия о том, как вообще происходит развитие революции. Иначе, как через это, мы начать не могли.

Но сейчас дело обстоит так, что мы должны проверку нашей работы установить уже серьезную, не ту, которая бывает через контрольные учреждения, теми же коммунистами создаваемые, хотя вы эти контрольные учреждения были великолепны, и хотя бы они были и в системе советских учреждений, и в системе партийных учреждений почти что идеальными контрольными учреждениями. Не эта проверка нам нужна, а та, которая является проверкой с точки зрения массовой экономики.

Капиталист умел снабжать. Он это делал плохо, он это делал грабительски, он нас оскорблял, он нас грабил. Это знают простые рабочие и крестьяне, которые не рассуждают о коммунизме, потому что не знают, что это за штука такая.

«Но капиталисты все же умели снабжать, а вы умеете? Вы не умеете». Ведь вот какие голоса в прошлом году весною, — не всегда ясно, — слышались, но составляли подпочву всего прошлогоднего весеннего кризиса. «Люди-то вы превосходные, но то дело, экономическое дело, за которое вы взялись, вы делать не умеете». Вот самая простая и самая убийственная критика, которую крестьянство в прошлом году, а через крестьянство целый ряд слоев рабочих, направляли против коммунистической партии. И вот почему пункт в вопросе о нэпе, этот старый пункт, приобретает такое значение.

Проверка нужна настоящая. Рядом действует капиталист, действует грабительски, берет прибыли, но он умеет. А вы — вы по-новому пробуете: прибылей у вас нет, принципы коммунистические, идеалы хорошие, — ну, расписаны так, что святые люди, в рай живыми проситесь, — а дело делать умеете? Нужна проверка, настоящая проверка, да проверка не такая, что ЦКК исследует и вынесет порицание, а ВЦИК назначит взыскание, — нет, а проверка настоящая, с точки зрения народной экономики.

Отсрочки коммунистам были даны всякие, в кредит было дано столько, сколько ни одному другому правительству не давалось. Конечно, коммунисты помогли избавиться от капиталистов, от помещиков, крестьянство это ценит, и оно в кредит отсрочки давало, но все до известного срока... А затем уже проверка: умеете ли вы хозяйничать не хуже, чем другие? Старый капиталист умеет, а вы не умеете.

Вот первый урок, первая главная часть политического доклада ЦК. Мы хозяйничать не умеем. Это за год доказано. Я бы очень хотел взять пример нескольких гострестов (если выражаться этим прекрасным русским языком, который так хвалил Тургенев) и показать, как мы умеем хозяйничать...

К сожалению, по ряду причин, в значительной степени по болезни, этой части доклада я не мог разработать и только должен ограничиться выражением своего убеждения, основанного на наблюдении того, что происходит. За этот год мы доказали с полной ясностью, что хозяйничать мы не умеем. Это основной урок. Либо в ближайший год мы докажем обратное, либо Советская власть существовать не может. И самая большая опасность — что не все это сознают. Если бы все коммунисты, ответственные работники, ясно сознали: не умеем, давайте учиться с начала, тогда бы мы выиграли дело, — это, по-моему, был бы основной, коренной вывод. Но этого не сознают и уверены, что если кто так думает, то это неразвитой народ, не учились, мол, коммунизму, — может быть, поймут, поучатся. Нет, извините, не в том дело, что крестьянин, беспартийный рабочий не учились коммунизму, а в том дело, что миновали времена, когда нужно было развить программу и призвать народ к выполнению этой великой программы. Это время прошло, теперь нужно доказать, что вы при нынешнем трудном положении умеете практически помочь хозяйству рабочего и мужика, чтобы они видели, что соревнование вы выдержали.

Смешанные общества, которые мы начали создавать, в которых участвуют и частные капиталисты, русские и заграничные, и коммунисты, эти общества — одна из форм, в которой можно правильно поставить соревнование, показать и научиться тому, что мы умеем не хуже капиталистов установить смычку с крестьянским хозяйством, можем удовлетворить его потребности, можем помочь ему двинуться вперед, так, как он сейчас есть, при всей его темноте, ибо переделать его в короткий срок нельзя.

Вот какое соревнование стоит перед нами, как абсолютная неотложная задача. Вот в чем гвоздь новой экономической политики и вся, по моему убеждению, суть партийной политики. У нас чисто политических вопросов и трудностей сколько угодно. И вы их знаете: и Генуя, и опасность интервенции. Трудности велики, но они все ничтожны по сравнению; с этой трудностью. Там мы уже видели, как это делается, там мы научились многому, испытали буржуазную дипломатию. Это такая штука, которой нас меньшевики 15 лет учили и кое-чему полезному научили. Это не ново.

Но вот вещь, которую приходится нам проделывать в экономике: теперь выдержать соревнование с простым приказчиком, с простым капиталистом, купцом, который к крестьянину пойдет и не будет спорить о коммунизме — представьте себе: не станет спорить о коммунизме, — а станет спорить: что ежели нужно достать, правильно сторговать, суметь построить, то я-то построю дорого, а коммунисты, может быть, построят дороже, а может быть, — в десять раз дороже. Вот какая агитация представляет теперь суть дела, вот в чем корень экономики.

Повторяю, отсрочку и кредит от народа мы получили благодаря нашей правильной политике, и это, если выразиться по-нэповски, — векселя, но сроки на этих векселях не написаны, и когда они будут предъявлены ко взысканию, этого справкой с текстом векселя не узнаешь. Вот в чем опасность, вот особенность, которая отличает эти политические векселя от обыкновенных торговых векселей. На это нам надо обратить все внимание, не успокаиваться на том, что везде в государственных трестах и смешанных обществах ответственные и лучшие коммунисты — толку от этого нет никакого, потому что они не умеют хозяйничать и хуже рядового капиталистического приказчика, прошедшего школу крупной фабрики и крупной фирмы. Этого мы не сознаем, тут осталось коммунистическое чванство — комчванство, выражаясь тем же великим русским языком. Вопрос в том, что ответственный коммунист — и лучший, и заведомо честный, и преданный, который каторгу выносил и смерти не боялся, — торговли вести не умеет, потому что он не делец, этому не учился и не хочет учиться и не понимает, что с азов должен учиться. Он, коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он, на которого смотрят, если не сорок пирамид, то сорок европейских стран, с надеждой на избавление от капитализма, — он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабазе десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает.

И вот, если мы, товарищи, это, хотя бы первое, незнание поправим, то это будет громаднейшая победа. Мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали, и будем учиться с азов. Мы все-таки еще не перестали быть революционерами (хотя многие говорят, и даже не совсем неосновательно, что мы обюрократились) и можем понять ту простую вещь, что в новом, необыкновенно трудном деле надо уметь начинать с начала несколько раз: начали, уперлись в тупик — начинай снова, — и так десять раз переделывай, но добейся своего, не важничай, не чванься, что ты коммунист, а там какой-то приказчик беспартийный, а может быть, белогвардеец, и наверное, белогвардеец, умеет делать дело, которое экономически надо сделать во что бы то ни стало, а ты не умеешь. Если ты ответственный коммунист, сотни чинов и званий и «кавалера» коммунистического и советского имеешь, если ты это поймешь, тогда ты своей цели достигнешь, ибо научиться этому можно.

Кое-какие, хотя и малюсенькие, успехи у нас за этот год есть, но они ничтожны. Главное то, что нет сознания и широко распространенного, всеми коммунистами разделяемого убеждения, что сейчас у нас, у русского ответственного и преданнейшего коммуниста, этого умения меньше, чем у любого старого приказчика. Надо, повторяю, начать учиться с начала. Если мы это сознаем, тогда мы экзамен выдержим, а экзамен серьезный, который устроит приближающийся финансовый кризис, экзамен, который устроит русский и международный рынок, которому мы подчинены, с которым связаны, от которого не оторваться... Экзамен этот серьезный, ибо тут нас могут побить экономически и политически.

Вопрос стоит так и только так, потому что тут соревнование серьезное и это соревнование решающее. Много у нас было всяких ходов и выходов из наших политических и экономических трудностей. Мы можем с гордостью похвастаться, что мы до сих пор умели использовать все эти ходы и выходы в разных сочетаниях, применительно к разным обстоятельствам, но теперь у нас больше никаких выходов нет. Позвольте это вам сказать без всякого преувеличения, так что в этом смысле, действительно, «последний и решительный бой», не с международным капитализмом, — там еще много будет «последних и решительных боев», — нет, а вот с русским капитализмом, с тем, который растет из мелкого крестьянского хозяйства, с тем, который им поддерживается. Вот тут предстоит в ближайшем будущем бой, срок которого нельзя точно определить. Тут предстоит «последний и решительный бой», тут больше никаких, ни политических, ни всяких других обходов быть не может, ибо это экзамен соревнования с частным капиталом. Либо мы этот экзамен соревнования с частным капиталом выдержим, либо это будет полный провал. Чтобы выдержать этот экзамен, для этого мы имеем политическую власть и целую кучу всяких экономических и других ресурсов, все, чего хотите, — кроме уменья. Уменья нет. И вот; если мы этот простой урок извлечем из опыта минувшего года и сделаем его руководящим для себя на весь 1922 г., тогда мы и эту трудность победим, несмотря на то, что она гораздо больше, чем предыдущая трудность, потому что она лежит в нас самих. Это не то, что какой-нибудь внешний враг. Эта трудность заключается в том, что мы сами не хотим сознать той неприятной истины, которая нам навязана, и не хотим попасть в то неприятное положение, в которое надо попасть; начни учиться с начала. Это — второй урок, который, на мой, взгляд, вытекает из новой экономической политики.

А третий, дополнительный, это — по вопросу о государственном капитализме. Жаль, что на съезде нет тов. Бухарина, хотелось бы мне с ним немного поспорить, но лучше отложу до следующего съезда. По вопросу о государственном капитализме, думается мне, вообще наша пресса и вообще наша партия делает ту ошибку, что мы впадаем в интеллигентщину, в либерализм, мудрим насчет того, как понимать государственный капитализм, и заглядываем в старые книги. А там написано совершенно не про то: там написано про тот государственный капитализм, который бывает при капитализме, но ни одной книги нет, которая была бы написана про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. Поэтому нам сейчас приходится выкарабкиваться самим. И если обозреть в уме нашу прессу по вопросу о государственном капитализме одним общим взглядом, как я пытался это сделать, готовясь к настоящему докладу, то получается убеждение, что там стреляют совсем мимо, глядят совершенно в другую сторону.

Государственный капитализм, по всей литературе экономической, — это тот капитализм, который бывает при капиталистическом строе, когда государственная власть прямо подчиняет себе те или иные капиталистические предприятия. А у нас государство пролетарское, на пролетариат опирается, пролетариату дает все политические преимущества и через пролетариат привлекает к себе крестьянство с низов (вы помните, что мы начали эту работу с комбедов). Поэтому-то государственный капитализм сбивает очень и очень многих с толку. Чтобы этого не было, надо помнить основное, что государственный капитализм в таком виде, какой мы имеем у себя, ни в какой теории, ни в какой литературе не разбирается по той простой причине, что все обычные понятия, связанные с этими словами, приурочены к буржуазной власти в капиталистическом обществе. А у нас общественность, которая с рельс капиталистических соскочила, а на новые рельсы еще не вошла, но руководит этим государством не буржуазия, а пролетариат. Мы не хотим понять, что, когда мы говорим «государство», то государство это — мы, это — пролетариат, это — авангард рабочего класса. Государственный капитализм, это — тот капитализм, который мы сумеем ограничить, пределы которого мы сумеем установить, этот государственный капитализм связан с государством, а государство это — рабочие, это — передовая часть рабочих, это — авангард, это — мы.

Государственный капитализм, это — тот капитализм, который мы должны поставить в известные рамки и которого мы не умеем до сих пор поставить. Вот в чем вся штука. И уже от нас зависит, каков будет этот государственный капитализм. Политической власти у нас достаточно, совершенно достаточно; экономических средств в нашем распоряжении тоже достаточно, но недостаточно уменья у того авангарда рабочего класса, который выдвинут, чтобы непосредственно ведать, и чтобы определить границы, и, чтобы размежеваться, и чтобы подчинить себе, а не быть подчиненным. Тут нужно только уменье, а его у нас нет.

Ведь это — положение, совершенно невиданное в истории, когда у пролетариата, у революционного авангарда совершенно достаточно политической власти, а наряду с этим — государственный капитализм. Гвоздь вопроса в том, чтобы мы поняли, что это тот капитализм, который мы можем и должны допустить, который мы можем и должны поставить в рамки, ибо капитализм этот необходим для широкого крестьянства и частного капитала, который должен торговать так, чтобы удовлетворять нужды крестьянства. Необходимо дело поставить, так, чтобы обычный ход капиталистического хозяйства и капиталистического оборота был возможен, ибо это нужно народу, без этого жить нельзя. Все остальное не является для них, для этого лагеря, абсолютно необходимым, — со всем остальным они могут примириться. Сумейте вы, коммунисты, вы, рабочие, вы, сознательная часть пролетариата, которая взялась государством управлять, сумейте вы сделать так, чтобы государство, которое вы взяли в руки, чтобы оно по-нашему действовало. А вот мы год пережили, государство в наших руках, — а в новой экономической политике оно в этот год действовало по-нашему? Нет. Этого мы не хотим признать: оно действовало не по-нашему. А как оно действовало? Вырывается машина из рук: как будто бы сидит человек, который ею, правит, а машина едет не туда, куда ее направляют, а туда, куда направляет кто-то, не то нелегальное, не то беззаконное, не то бог знает откуда взятое, не то спекулянты, не то частно-хозяйственные капиталисты, или те и другие, — но машина едет не совсем так, а очень часто совсем не так, как воображает тот, кто сидит у руля этой машины. Вот основное, что надо помнить по вопросу о государственном капитализме. Надо в этой основной области учиться с начала, и только тогда, если это станет нашим абсолютным достоянием и сознанием, мы можем ручаться, что мы этому научимся.

Теперь я перейду к вопросу об остановке отступления, о чем мне пришлось говорить в моей речи на съезде металлистов. Я не встретил с тех пор никаких возражений, — ни в партийной прессе, ни в частных письмах, товарищей, ни в Центральном Комитете. Центральный Комитет мой план одобрил, а состоял этот план, в том, чтобы и в докладе от имени Центрального Комитета на настоящем съезде эту остановку отступления со всей энергией подчеркнуть и просить съезд дать соответственную директиву уже от имени всей партии, уже как обязательную. Мы год отступали. Мы должны теперь сказать от имени партии: — достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается, или кончился. Теперь цель выдвигается другая — перегруппировка сил. Мы пришли в новое место, отступление в общем и целом мы все-таки произвели в сравнительном порядке. Правда, с разных сторон не было недостатка в голосах, которые это отступление хотели обратить в паническое. Одни с той стороны, что, дескать, вы в той или иной части неверно, отступали, как, например, некоторые представители группы, которая носила название «рабочей оппозиции» [5]. (Думаю, что они неправильно это название носили.) Они от чрезмерного усердия, шли в одну дверь, а попали в другую, и теперь наглядно обнаружили это. Тогда они не видели того, что их деятельность была направлена не к тому, чтобы исправить наше движение, а на самом деле их деятельность имела одно значение — сеяла панику, мешала тому, чтобы отступление произвести дисциплинированно. Отступление — штука трудная, особенно для тех революционеров, которые привыкли наступать, особенно, когда они привыкли наступать несколько лет с гигантским успехом, особенно, если они окружены революционерами других стран, только и мечтающими о том, чтобы начать наступление. Видя, что мы отступаем, некоторые из них даже непозволительным образом и по-детски расплакались, как это произошло на последнем расширенном Исполкоме Коминтерна [6]. От самых хороших коммунистических чувств и коммунистических устремлений, некоторые товарищи расплакались оттого, что хорошие русские коммунисты, представьте себе, отступают. Может быть, мне уже теперь трудно перенестись в эту психологию западноевропейскую, хотя я достаточное количество лет выжил в этих прекрасных демократических странах в качестве эмигранта. Но может быть с их точки зрения это так трудно понять, что можно расплакаться. Для нас, во всяком случае, останавливаться на сентиментальностях некогда. Нам было ясно, что именно потому, что мы наступали так успешно в течение многих лет и одерживали так много необыкновенных побед (и все это в стране невероятно разоренной, лишенной материальных предпосылок!), чтобы закрепить это наступление, нам совершенно необходимо было, раз мы так много завоевали, совершенно необходимо было отступить. Мы не могли удержать всех позиций, которые с налету захватили, а с другой стороны, только благодаря тому, что мы с налету, на гребне энтузиазма рабочих и крестьян, захватили необъятно много, только поэтому у нас было так много места, что мы могли очень далеко отступать, и сейчас еще можем далеко отступать, нисколько не теряя главного и основного. Отступление в общем и целом прошло в достаточном порядке, хотя голоса панические, к числу которых принадлежала «рабочая оппозиция» (и в этом был ее величайший вред!), и вызвали у нас частичные отрезы, отпадения от дисциплины, от правильного отступления. Самая опасная штука при отступлении — это паника. Ежели вся армия (тут я говорю в переносном смысле) отступает, тут такого настроения, когда все идут вперед, быть не может. Тут уже на каждом шагу вы встретите настроение, до известной степени подавленное. У нас даже поэты были, которые писали, что вот, мол, и голод, и холод в Москве, «тогда как раньше было чисто, красиво, теперь — торговля, спекуляция». У нас есть целый ряд таких поэтических произведений.

И понятно, что это порождается отступлением. И в этом громадная опасность: отступать после победоносного великого наступления страшно трудно; тут имеются совершенно иные отношения; там дисциплину если и не поддерживаешь, все сами собой прут и летят вперед; тут и дисциплина должна быть сознательней и в сто раз нужнее, потому что, когда вся армия отступает, ей не ясно, она не видит, где остановиться, а видит лишь отступление, — тут иногда достаточно и немногих панических голосов, чтобы все побежали. Тут опасность громадная. Когда происходит такое отступление с настоящей армией, ставят пулеметы, и тогда, когда правильное отступление переходит в беспорядочное, командуют: «Стреляй!». И правильно.

Если люди вносят панику, хотя бы и руководствуясь лучшими побуждениями, в такой момент, когда мы ведем неслыханно трудное отступление и когда все дело в том, чтобы сохранить хороший порядок, — в этот момент необходимо карать строго, жестоко, беспощадно малейшее нарушение дисциплины, и не только по отношению к некоторым внутрипартийным нашим делам, но это надо иметь в виду еще больше по отношению к таким господам, как меньшевики или все господа из II½ Интернационала.

На-днях я прочел в 20 книжке «Коммунистического Интернационала» статью тов. Ракоши о новой книжке Отто Бауэра [7], у которого мы все когда-то учились, но который после войны, как и Каутский, стал жалким мещанином. Он теперь пишет: «Вот они отступают к капитализму; мы всегда говорили: революция — буржуазная».

И меньшевики, и эсеры, которые все такие вещи проповедуют, удивляются, когда мы говорим, что мы за такие вещи будем расстреливать. Они изумляются, а ведь вопрос ясен: когда армия отступает, то тут нужна дисциплина во сто раз большая, чем при наступлении, потому что при наступлении все рвутся вперед. А если теперь все начнут рваться назад, то это — гибель, неизбежная и немедленная.

Именно в такой момент отступить в порядке, точно установить предел отступления и не поддаваться панике, это — самое главное. И когда меньшевик говорит: «Вы теперь отступаете, а я всегда был за отступление, я с вами согласен, я ваш человек, давайте отступать вместе», — то мы ему на это говорим: «За публичное оказательство меньшевизма наши революционные суды должны расстреливать, а иначе это не наши суды, а бог знает что такое».

Они никак не могут понять и говорят: «Какие у этих людей диктаторские замашки!» Они до сих пор думают, что мы преследуем меньшевиков за то, что они с нами в Женеве дрались. Но если бы мы таким путем шли, то, вероятно, и двух месяцев у власти не продержались бы. Действительно, такая проповедь, которую изрекают и Отто Бауэр, и руководители II и II½ Интернационалов, и меньшевики, и эсеры, составляет их собственную натуру: «Революция зашла далеко. Мы всегда говорили то, что ты сейчас говоришь. Позволь нам еще раз это повторить». А мы на это отвечаем: «Позвольте поставить вас за это к стенке. Либо вы потрудитесь от высказывания ваших взглядов воздержаться, либо, если вы желаете свои политические взгляды высказывать при настоящем положении, когда мы в гораздо более трудных условиях, чем при прямом нашествии белых, то, извините, мы с вами будем обращаться как с худшими и вреднейшими элементами белогвардейщины». Этого мы забывать не должны.

Когда я говорю об остановке отступления, я вовсе не имею в виду сказать этим, что мы научились торговать. Наоборот, я держусь обратного мнения, и я был бы неправильно понят и было бы доказано, что я не умею правильно излагать свои мысли, если бы от моего выступления осталось подобное впечатление.

Но дело в том, чтобы то нервничание, та суетливость, которые создались у нас вследствие нэпа, стремление создавать все по-новому, приспособлять, чтобы это было приостановлено. У нас сейчас есть ряд смешанных обществ. Правда, их очень немного. У нас, с участием иностранных капиталистов, учреждено девять обществ, утвержденных Внешторгом, комиссия Сокольникова [8] утвердила 6 и Северолес заключил 2. Сейчас налицо, таким образом, семнадцать обществ с многомиллионным капиталом, утвержденных разными инстанциями. (Конечно, у нас путаница, и в инстанциях достаточная, так что зевок тут тоже возможен.) Но, во всяком случае, с русскими и иностранными капиталистами у нас сейчас общества есть. Их немного. Это маленькое, но практическое начало показывает, что коммунистов оценили, оценили с точки зрения их практики, оценили не такие высокие учреждения, как ЦКК и ВЦИК. Конечно, ЦКК — учреждение очень хорошее, и мы ему власти теперь дадим побольше. Но все-таки, когда эти учреждения проверяют коммунистов, то... представьте себе, что на международном рынке их авторитета не признают. А когда обыкновенные капиталисты, русские и заграничные, идут в смешанное общество с коммунистами, мы говорим: «А все-таки кое-что мы умеем, все-таки, как это ни плохо, как это ни мизерно, но в смысле начала мы уже имеем кое-что». Конечно, не так много; подумайте, уже год, как провозгласили, что всю энергию (а говорят, энергии у нас много), всю энергию положили на это дело, и за год только семнадцать обществ.

Это показывает, до какой степени мы дьявольски неповоротливы, мешковаты, сколько еще у нас обломовщины, за которую нас еще неминуемо будут бить. Но все-таки, повторяю, начало есть, разведка сделана. Капиталисты не пошли бы к нам, если бы элементарных условий для их действия не было. Но если даже ничтожная часть пошла, это уже показывает, что частичная победа есть.

Конечно, они еще внутри обществ этих вздуют нас, вздуют так, что несколько лет затем придется разбирать. Но это ничего. Я не говорю, что это есть победа, — это есть разведка, которая показывает, что у нас уже есть поприще, есть кусок земли, и что мы отступление можем уже приостановить.

Разведкой установлено ничтожное количество договоров с капиталистами, но все-таки они заключены. На этом надо учиться и действовать дальше. В этом смысле пора перестать нервничать, кричать, суетиться. Идут записки за записками, телефонограммы за телефонограммами: «Нельзя ли нас тоже переорганизовать, потому что у нас нэп?». Все суетятся, получается кутерьма; практического дела никто не делает, а все рассуждают, как приспособиться к нэпу, и результата никакого не получается.

А купцы над коммунистами смеются и, вероятно, приговаривают: «Раньше были главноуговаривающие [9], а теперь — главноразговаривающие». Что над нами капиталисты издевались, что мы опоздали, прозевали, — в этом нет тени сомнения, и в этом смысле я говорю, что нужно и от имени съезда эту директиву утвердить.

Отступление кончено. Главные приемы деятельности, как с капиталистами работать, намечены. Есть образцы, хотя бы и в ничтожном количестве.

Перестаньте умничать, рассуждать о нэпе, стихи пускай себе поэты пишут, на то они и поэты. Но, экономисты, не рассуждайте о нэпе, а увеличивайте число этих обществ, проверяйте число коммунистов, которые умеют поставить соревнование с капиталистами.

Отступление кончилось, дело теперь в перегруппировке сил. Вот директива, которую съезд должен вынести, которая сутолоке, суматохе должна положить конец. Успокойтесь, не мудрствуйте, это будет засчитываться в минус. Практически нужно доказать, что ты работаешь не хуже капиталистов. Капиталисты создают смычку с крестьянством экономическую, чтобы обогатиться; ты же должен создать смычку с крестьянской экономикой, чтобы усилить экономическую власть нашего пролетарского государства. У тебя перевес перед капиталистами потому, что государственная власть в твоих руках, целый ряд экономических средств в твоих руках, ты не умеешь только ими пользоваться, смотри на вещи трезвее, скинь с себя мишуру, торжественное коммунистическое облачение, попросту учись простому делу, и тогда мы побьем частного капиталиста. У нас государственная власть, у нас масса экономических средств; если мы капитализм побьем и смычку с крестьянской экономикой создадим, тогда будем абсолютно непобедимой силой. И тогда строительство социализма не будет делом капли в море, называющейся коммунистической партией, а всей трудящейся массы; тогда рядовой крестьянин будет видеть: они мне помогают; и он тогда пойдет за нами так, что если эта поступь и будет в сто раз медленнее, зато будет в миллион раз прочнее и крепче.

Вот в каком смысле нужно говорить об остановке отступления, и этот лозунг, в той или другой форме, было бы правильно превратить в решение съезда.

Я хотел, в связи с этим, коснуться вопроса о том, что такое новая экономическая политика большевиков — эволюция или тактика? Так поставили вопрос сменовеховцы [10], которые, как вы знаете, представляют течение, привившееся в эмигрантской России, течение общественно-политическое, во главе которого стоят крупнейшие кадетские деятели, некоторые министры бывшего колчаковского правительства, — люди, пришедшие к убеждению, что Советская власть строит русское государство, и надо поэтому идти за ней. «Но эта Советская Власть строит какое государство? Коммунисты говорят, что Коммунистическое, уверяя, что это — тактика: большевики обойдут в трудный момент частных капиталистов, а потом, мол, возьмут свое. Большевики могут говорить, что им нравится, а на самом деле это не тактика, а эволюция, внутреннее перерождение, они придут к обычному буржуазному государству, и мы должны их поддерживать. История идет разными путями», — так рассуждают сменовеховцы.

Некоторые из них прикидываются коммунистами, но есть люди более прямые, в том числе Устрялов. Кажется, он был министром при Колчаке. Он не соглашается со своими товарищами и говорит: «Вы там насчет коммунизма как хотите, а я утверждаю, это у них не тактика, а эволюция». Я думаю, что этот Устрялов этим своим прямым заявлением приносит нам большую пользу. Нам очень много приходится слышать, мне особенно по должности, сладенького коммунистического вранья, «комвранья», кажинный день, и тошнехонько от этого бывает иногда убийственно. И вот, вместо этого «комвранья» приходит номер «Смены Вех» и говорит напрямик: «У вас это вовсе не так, это вы только воображаете, а на самом деле вы скатываетесь в обычное буржуазное болото, и там будут коммунистические флажки болтаться со всякими словечками». Это очень полезно, потому что в этом мы видим уже не простой перепев того, что мы постоянно кругом себя слышим, а просто классовую правду классового врага. Такую вещь очень полезно посмотреть, которая пишется не потому, что в коммунистическом государстве принято так писать или запрещено иначе писать, а потому, что это действительно есть классовая правда, грубо, открыто высказанная классовым врагом. «Я за поддержку Советской власти в России, — говорит Устрялов, хотя был кадет, буржуа, поддерживал интервенцию, — я за поддержку Советской власти, потому что она стала на дорогу, по которой катится к обычной буржуазной власти».

Это очень полезная вещь, которую, мне кажется, необходимо иметь в виду; и гораздо лучше для нас, когда сменовеховцы так пишут, чем когда некоторые из них почти что коммунистами прикидываются, так что издали, пожалуй, не отличишь, — может быть он в бога верует, может — в коммунистическую революцию. Этакие откровенные враги полезны, надо сказать прямо. Такие вещи, о которых говорит Устрялов, возможны, надо сказать прямо. История знает превращения всяких сортов; полагаться на убежденность, преданность и прочие превосходные душевные качества — это вещь в политике совсем не серьезная. Превосходные душевные качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический исход гигантские массы, которые, если небольшое число людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей обращаются не слишком вежливо.

Много тому бывало примеров, и поэтому надо сие откровенное заявление сменовеховцев приветствовать. Враг говорит классовую правду, указывая на ту опасность, которая перед нами стоит. Враг стремится к тому, чтобы это стало неизбежным. Сменовеховцы выражают настроение тысяч и десятков тысяч всяких буржуев или советских служащих, участников нашей новой экономической политики. Это — основная и действительная опасность. И поэтому на этот вопрос надо обратить главное внимание: действительно, чья возьмет? Я говорил о соревновании. Прямого натиска на нас нет, нас не хватают за горло. Что будет завтра, это мы еще посмотрим, но сегодня на нас не наступают с оружием в руках, и, тем не менее, борьба с капиталистическим обществом стала во сто раз более ожесточенной и опасной, потому что мы не всегда ясно видим, где против нас враг, и кто наш друг...

Я говорил о коммунистическом соревновании не с точки зрения коммунистического сочувствия, а с точки зрения развития форм хозяйства и форм общественного уклада. Это не есть соревнование, это есть отчаянная, бешеная, если не последняя, то близкая к тому, борьба не на живот, а на смерть между капитализмом и коммунизмом.

И тут нужно ясно поставить вопрос — в чем наша сила и чего нам не хватает? Политической власти совершенно достаточно. Едва ли кто-нибудь найдется здесь, который бы указал, что в таком-то практическом вопросе, в таком-то деловом учреждении у коммунистов, у коммунистической партии власти недостаточно. Основная экономическая сила — в наших руках. Все решающие крупные предприятия, железные дороги и т. д., — они все в наших руках. Аренда, как бы она местами ни была широко развита, в общем играет ничтожнейшую роль, в общем это совершенно ничтожнейшая доля. Экономической силы в руках пролетарского государства России совершенно достаточно для того, чтобы обеспечить переход к коммунизму. Чего же не хватает? Ясное дело, чего не хватает: не хватает культурности тому слою коммунистов, который управляет. Но если взять Москву — 4700 ответственных коммунистов — и взять эту бюрократическую махину, груду, — кто кого ведет? Я очень сомневаюсь, чтобы можно было сказать, что коммунисты ведут эту груду. Если правду говорить, то не они ведут, а их ведут. Тут произошло нечто подобное тому, что нам в детстве рассказывали по истории. Нас учили: бывает, что один народ завоюет другой народ, и тогда тот народ, который завоевал, бывает завоевателем, а тот, который завоеван, бывает побежденным. Это очень просто и всем понятно. Но что бывает с культурой этих народов? Тут не так просто. Если народ, который завоевал, культурнее народа побежденного, то он навязывает ему свою культуру, а если наоборот, то бывает так, что побежденный свою культуру навязывает завоевателю. Не вышло ли нечто подобное в столице РСФСР, и не получилось ли тут так, что 4700 коммунистов (почти целая дивизия, и все самые лучшие) не оказались ли подчиненными чужой культуре? Правда, тут может как будто получиться впечатление, что у побежденных есть высокая культура. Ничего подобного. Культура у них мизерная, ничтожная, но все же она больше, чем у нас. Как она ни жалка, как ни мизерна, но она больше, чем у наших ответственных работников-коммунистов, потому что у них нет достаточного уменья управлять. Коммунисты, становясь во главе учреждений — а их иногда нарочно так подставляют искусно саботажники, чтобы получить вывеску-фирму, — зачастую оказываются одураченными. Это признание очень неприятное. Или, по крайней мере, не очень приятное, но мне кажется, что его надо сделать, ибо в этом сейчас гвоздь вопроса. К этому, по-моему, политический урок за год сводится, и под этим знаком пройдет борьба 1922 года.

Сумеют ли ответственные коммунисты РСФСР и РКП понять, что они не умеют управлять? что они воображают, что ведут, а на самом деле их ведут? Вот если они сумеют понять, то, конечно, научатся, потому что научиться можно, но для этого надо учиться, а у нас не учатся. У нас направо и налево махают приказами и декретами, и выходит совсем не то, чего хотят.

Соревнование и состязание, которое мы поставили на очередь дня, провозгласив нэп, — это есть серьезное соревнование. Кажется, что оно бывает во всех государственных учреждениях, а на самом деле это есть еще одна форма борьбы двух классов, непримиримо враждебных друг другу. Это — еще одна форма борьбы буржуазии с пролетариатом, это — борьба, которая еще не завершена и даже в центральных учреждениях Москвы не превзойдена культурно. Ибо сплошь и рядом буржуазные деятели знают дело лучше, чем наши лучшие коммунисты, имеющие всю власть, все возможности, и ни одного шага не умеющие делать со своими правами и со своей властью.

Я хотел бы привести одну цитату из книжечки Александра Тодорского [11]. Книжечка вышла в г. Весьегонске (есть такой уездный город Тверской губ.), и вышла она в первую годовщину советской революции в России — 7 ноября 1918 г., в давно-давно прошедшие времена. Этот весьегонский товарищ, повидимому, член партии. Я книжку эту давно читал и не ручаюсь, что в этом отношении ошибки не сделаю. Он говорит, как он приступил к оборудованию двух советских заводов, как привлек двух буржуев и сделал это по-тогдашнему: под угрозой лишения свободы и конфискации всего имущества. Они были привлечены к воссозданию завода. Мы знаем, как в 1918 г. привлекали буржуазию, так что подробно останавливаться на этом не стоит: мы ее иными способами теперь привлекаем. Но вот его вывод: «Это еще полдела — мало буржуазию победить, доканать, надо ее заставить на нас работать».

Вот это — замечательные слова. Замечательные слова, показывающие, что даже в городе Весьегонске, даже в 1918 г., было правильное понимание отношений между победившим пролетариатом и побежденной буржуазией.

Это еще полдела, если мы ударим эксплуататора по рукам, обезвредим и доканаем. А у нас, в Москве, из ответственных работников около 90 человек из 100 воображают, что в этом все дело, т. е. в том, чтобы доканать, обезвредить, ударить по рукам. То, что я говорил о меньшевиках, эсерах, о белогвардейцах, очень часто все ведет к тому, чтобы обезвредить, ударить по рукам (а может быть не только по рукам, быть может и по другому месту) и доканать. Но ведь это полдела. Даже в 1918 г., когда это было сказано весьегонским товарищем, это было полдела, а теперь — это даже меньше, чем четверть дела. Мы должны заставить и сделать так, чтобы их руками работать на нас, а не так, чтобы ответственные коммунары стояли во главе, имели чины, а плыли по течению с буржуазией. Вот в этом — вся суть.

Построить коммунистическое общество руками коммунистов, это — ребячья, совершенно ребячья идея. Коммунисты — это капля в море, капля в народном море. Они только в том случае сумеют повести народ по своему пути, если правильно определят путь, не только в смысле всемирного исторического направления. В этом смысле мы наш путь определили абсолютно правильно, и каждое государство приносит подтверждение, что мы определили его правильно, и в нашей родине, в своей стране, мы должны этот путь определить правильно. Он определяется не только этим, а и тем, что не будет интервенции, тем, что мы сумеем крестьянину давать товар за хлеб. Крестьянин скажет: «Ты — прекрасный человек, ты защищал нашу родину; мы тебя за это слушались, но если ты хозяйничать не умеешь, то поди вон». Да, крестьянин это скажет.

Управлять хозяйством мы сможем тогда, если коммунисты сумеют построить это хозяйство чужими руками, а сами будут учиться у этой буржуазии и направлять ее по тому пути, по которому они хотят. А если коммунист воображает, что я, мол, все знаю, потому что я — ответственный коммунист, я не таких людей побеждал, как какой-нибудь приказчик, а мы били на фронтах, и разве таких били, — то вот такое преобладающее настроение нас и режет.

Это — самая неважная часть дела, если мы эксплуататора обезвредим, ударим по рукам и обкарнаем. Это надо делать. И наше Госполитуправление и наши суды должны делать это не так вяло, как делают до сих пор, а помнить, что они — пролетарские суды, окруженные врагами всего мира. Это нетрудно, этому в основном мы научились. Тут должен быть произведен некоторый нажим, но это легко.

А вторая часть победы — чтобы некоммунистическими руками строить коммунизм, чтобы уметь практически делать то, что экономически делать приходится, — это находить смычку с крестьянским хозяйством, удовлетворить крестьян, чтобы крестьянин сказал: «Как ни труден, как ни тяжел, как ни мучителен голод, а я вижу, что власть хотя и непривычная, но от нее получается практическая, реально ощутимая польза». Нужно добиться, чтобы те многочисленные, во много раз превосходящие нас, элементы, с которыми мы сотрудничаем, работали бы так, чтобы мы умели наблюдать их работу, чтобы мы понимали эту работу, чтобы их руками делалось нечто полезное для коммунизма. Вот в этом гвоздь теперешнего положения, ибо если отдельные коммунисты это и понимали и видели, то в широкой массе нашей партии этого сознания необходимости привлечения беспартийных к работе нет. Сколько об этом писалось циркуляров, сколько было говорено, а за год что-нибудь сделано? Ничего, И сотня комитетов нашей партии и пять комитетов не сумеют показать практические свои результаты. Вот насколько мы отстали от той потребности, которая имеется сейчас на очереди, насколько мы живем в традициях 1918 и 1919 годов. То были великие годы, сделано величайшее всемирное историческое дело. А если смотреть назад на эти годы и не видеть, какая теперь задача на очереди, то это была бы гибель, несомненная, абсолютная гибель, и весь гвоздь в том, что сознать этого мы не хотим.

Я бы хотел теперь привести два практических примера того, как у нас выходит с нашим управлением. Я уже сказал, что правильнее было бы для этого взять один из гострестов. Должен извиниться, что этого правильного приема употребить не могу, потому что для этого требовалось бы конкретнейшим образом изучить материалы хотя бы об одном гостресте, но этого изучения, к сожалению, я лишен был возможности произвести, и беру поэтому два небольших примера. Один пример такой: МПО обвиняло в бюрократизме Наркомвнешторг; другой — из области Донбасса.

Первый пример мало подходящий, но лучшего взять не имею возможности. Основную мысль могу иллюстрировать и на этом примере. Последние месяцы мне, как вы знаете из газет, не было возможности касаться дела непосредственно, я не работал в Совнаркоме, не был и в ЦК. При временных и редких наездах в Москву мне бросились в глаза отчаянные и страшные жалобы на Внешторг. В том, что Внешторг плох, что там волокита, я ни одной минуты никогда не сомневался. Но когда жалобы стали особенно страстны, я попытался разобраться, — взять конкретный случай, докопаться хоть раз до низов, выяснить, как это там выходит, почему эта машина не идет.

МПО нужно было купить консервы. Явился для этого французский гражданин. Не знаю, делал ли он это в интересах международной политики и с ведома руководителей Антанты, или вследствие аппробации Пуанкаре и других врагов Советской власти (я думаю, наши историки разберутся в этом после Генуэзской конференции), но факт, что французская буржуазия принимала участие не только теоретически, но и практически, так как представитель французской буржуазии оказался в Москве и продавал консервы. Москва голодает, летом будет голодать еще больше, мяса не привезли и — по всем известным качествам нашего Наркомпути — наверное не привезут.

Продают мясные консервы (но если они не совсем сгнили, конечно, — это покажет еще будущее расследование) на советские знаки. Чего же проще? Оказывается, что ежели рассуждать по-советски и как следует, то совсем не просто. Я не имел возможности следить за делом непосредственно, а организовал следствие, имею теперь тетрадку, в которой рассказано, как эта знаменитая история развивалась. Началась она с того, что 11 февраля, по докладу тов. Каменева, состоялось постановление Политбюро ЦК РКП о желательности закупки за границей предметов продовольствия. Конечно, без Политбюро ЦК РКП как же это русские граждане могут такой вопрос решать! Представьте себе: как это могли бы 4.700 ответственных работников (это только по переписи) без Политбюро ЦК решить вопрос о закупке предметов продовольствия за границей? Это, конечно, представление сверхъестественное. Тов. Каменев, очевидно, прекрасно знает нашу политику и действительность и поэтому не слишком полагался на большое число ответственных работников, а начал с того, что взял быка за рога, и если не быка, то во всяком случае, Политбюро, и получил сразу (я не слышал, чтобы были по этому поводу прения) резолюцию: «Обратить внимание Наркомвнешторга на желательность ввоза из-за границы продовольствия, при чем пошлины» и т. д. Обращено внимание Наркомвнешторга. Дело начинает двигаться. Это было 11 февраля. Я припоминаю, что в Москве мне пришлось быть в самом конце февраля или около того, и на что я сразу натолкнулся, — это на вопли, прямо на отчаянные вопли московских товарищей. В чем дело? Не можем никак закупить продовольствия. Почему? Волокита Наркомвнешторга. Я долго не принимал участия в делах и не знал тогда, что на это есть постановление Политбюро, и только сказал управделами: проследить, добыть бумажку и показать мне. И закончилось это дело тем, что, когда приехал Красин, Каменев поговорил с Красиным, дело было улажено, и консервы мы купили. Все хорошо, что хорошо кончается.

Что Каменев с Красиным умеют столковаться и правильно определить политическую линию, требуемую Политбюро ЦК РКП, в этом я нисколько не сомневаюсь. Если бы политическая линия и в торговых вопросах решалась Каменевым и Красиным, у нас была бы лучшая из советских республик в мире, но нельзя так делать, чтобы по каждой сделке тащить члена Политбюро Каменева и Красина, — последнего, занятого дипломатическими делами перед Генуей, делами, которые требовали отчаянной, непомерной работы, — тащить этих товарищей для того, чтобы купить у французского гражданина консервы. Так работать нельзя. Тут не новая, не экономическая и не политика, а просто издевка. Теперь я имею следствие по этому делу. Я имею даже два следствия: одно — произведенное управделами Совнаркома Горбуновым и его помощником Мирошниковым, другое — то, которое производило Госполитуправление. Почему, собственно, Госполитуправление интересовалось этим делом, я не знаю и не твердо уверен, что это правильно, но останавливаться на этом не стану, потому что боюсь, как бы не понадобилось новое следствие. Важно только то, что материал собран и сейчас у меня имеется на руках.

Как это вышло, что в конце февраля я, приехав в Москву, нашел настоящий вопль, что «не можем купить консервов», в то время, как пароход стоит в Либаве и консервы лежат там и даже берут советские деньги за настоящие консервы! Если эти консервы не окажутся совершенно гнилыми (а я сейчас подчеркиваю: «если», потому что не вполне уверен, что я тогда не назначу второе следствие, но о результатах его придется нам рассказать уже на другом съезде) — так, если консервы не окажутся гнилыми, они куплены, я спрашиваю: в чем дело, что без Каменева и Красина не могло двинуться такое дело? Из следствия, которое у меня имеется, я вижу, что один ответственный коммунист послал другого ответственного коммуниста к чорту. Из этого же следствия я вижу, что один ответственный коммунист сказал другому ответственному коммунисту: «Не буду с вами разговаривать впредь без нотариуса». Прочитавши эту историю, я вспомнил, как 25 лет тому назад, когда я был в Сибири в ссылке, мне приходилось быть адвокатом. Был адвокатом подпольным, потому что я был административно-ссыльным, и это запрещалось, но так как других не было, то ко мне народ шел и рассказывал о некоторых делах. Но здесь самое трудное было понять, в чем дело. Придет баба, начинает, конечно, с родственников, и неимоверно трудно было добиться, в чем дело. Рассказывает она о белой корове. Ей говоришь: «Принеси копию», тогда она уходит и говорит: «Не хочет слушать без копии о белой корове». Так мы и смеялись в своей колонии над этой копией. Но маленький прогресс мне удалось осуществить: приходя ко мне, тащили копию, и можно было разобраться, в чем дело, почему жалуются и что болит. Это было 25 лет тому назад в Сибири (таком месте, откуда было много сот верст до первой железнодорожной станции).

А почему после трех лет революции в столичном городе советской республики потребовалось два следствия, вмешательство Каменева и Красина и директивы Политбюро, чтобы купить консервы? Чего не хватало? Политической власти? Нет. Деньги нашли, так что была и экономическая власть и политическая. Все учреждения на месте. Чего не хватает? — Культурности 99 сотых работников МПО, против которых я ничего не имею и считаю превосходными коммунистами, и работников Внешторга, — они не могли культурно подойти к делу.

Когда я впервые об этом услышал, я написал письменное предложение в ЦК: по-моему, всех, кроме членов ВЦИК, которые, вы знаете, неприкосновенны, всех, кроме членов ВЦИК, из московских учреждений посадить в худшую московскую тюрьму на 6 часов, а из Внешторга — на 36 часов. А теперь оказалось, что виновный не найден. В самом деле, из того, что я рассказал, совершенно очевидно, что виновного не найдешь. Просто обычное русское интеллигентское неумение практически дела делать — бестолковщина и безалаберщина. Сначала сунется, сделает, потом подумает, а когда у них не выходит — побегут к Каменеву жаловаться, тащат в Политбюро. Конечно, в Политбюро нужно нести все государственные трудные вопросы — об этом мне еще придется говорить, — но надо сначала подумать, а потом уже делать. Если ты выступаешь, потрудись выступать с документами. Сначала дай телеграмму, в Москве есть еще телефоны, пошли телефонограмму в соответствующие учреждения, дай копию Цюрупе, скажи: я считаю сделку спешной и за волокиту буду преследовать. Об этой элементарной культурности надо подумать, подойти к делу обдуманно; если дело не решается сразу двумя минутами, разговором по телефону, возьми документы, обставь себя ими и скажи: «Если ты проявишь волокиту, я тебя посажу в тюрьму». Но ни капли обдуманности, никакой подготовки, обычная суетня, несколько комиссий, все устали, измучились, больны, а дело можно двинуть тогда, когда Каменева можно сочетать с Красиным. Это дело типичное. И отнюдь не только в столичном городе Москве, но наблюдается и в других столицах, в столицах всех независимых республик и отдельных областей, и не в столичных городах постоянно делаются такие вещи и даже во сто раз хуже.

В нашей борьбе нужно помнить, что коммунистам нужна обдуманность. Они вам расскажут превосходно о революционной борьбе, о состоянии революционной борьбы во всем мире. А чтобы вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо быть обдуманным, культурным, порядочным — этого они не умеют. Если мы будем обвинять ответственных коммунистов, что они недобросовестно подходят к делу, это будет неправильно, Громадное большинство из них — 99% — люди не только добросовестные, а доказавшие свою преданность революции в самых трудных условиях, и до падения царизма, и после революции, буквально жертвовавшие жизнью. Если в этом искать причины, то это будет в корне неверно. Нужен культурный подход к простейшему государственному делу, нужно понимание, что это — дело государственное, торговое, если будут препятствия, надо уметь их устранить и тянуть к суду виновных за волокиту. Я думаю, пролетарский суд сумеет наказать, а чтобы наказать — надо найти виновных, а я вам ручаюсь, что найти виновных нельзя, пусть каждый из вас посмотрит это дело — нет виновных, а есть сутолока, суматоха и ерунда... Никто не умеет подойти к делу, не понимает, что к государственному делу надо подойти не так, а этак. А вся белогвардейщина, саботажники этим пользуются. У нас была пора бешеной борьбы с саботажниками, она и сейчас стоит на очереди; правильно, конечно, что саботажники есть, и с ними надо бороться. Но разве можно бороться с ними, когда положение такое, как я говорил? Это вреднее всякого саботажа, саботажнику ничего и не надо, кроме как увидеть, что два коммуниста спорят между собой по вопросу о том, в какой момент обратиться в Политбюро о принципиальной директиве для покупки продовольствия, и в эту щель пролезть. Если сколько-нибудь толковый саботажник встанет около того или иного коммуниста или у обоих по очереди и поддержит их, — тогда конец. Дело погибло навсегда. Кто виноват? Никто. Потому что два коммуниста, ответственных, преданных революционера, спорят из-за прошлогоднего снега, спорят по вопросу о том, в какой момент внести вопрос в Политбюро, чтобы получить принципиальную директиву для покупки продовольствия.

Вот как стоит вопрос, вот в чем трудность. Любой приказчик, выдержавший школу крупного капиталистического предприятия, этакую вещь делать умеет, а 99 сотых ответственных коммунистов не умеют и не хотят понять, что у них нет этого уменья, что надо учиться с азов. Если мы не поймем этого, не сядем снова учиться с приготовительного класса, то мы ни в коем случае не решим экономической задачи, которая стоит сейчас в основе всей политики.

Другой пример, который я хотел бы привести, это — Донбасс. Вы знаете, что это — центр, настоящая основа всей нашей экономики. Ни о каком восстановлении крупной промышленности в России, ни о каком настоящем строительстве социализма не может быть и речи, ибо его нельзя построить иначе, как через крупную промышленность, если мы не восстановим, не поставим на должную высоту Донбасс. В ЦК мы за этим наблюдали.

С этим районом не было беззаконного, смехотворного, нелепого перенесения мелочного вопроса в Политбюро, а было настоящее абсолютно неотложное дело.

ЦК присмотреть бы за тем, чтобы в таких действительных центрах, основах и фундаменте всей нашей экономики, действительно путно работали, а там во главе ЦПКП — в Центральном правлении каменноугольной промышленности стояли люди не только, несомненно, преданные, но люди действительно образованные и с громадными способностями, и даже не ошибусь, если скажу — талантливые люди, и поэтому внимание ЦК было туда устремлено. Украина — независимая республика, это очень хорошо, но в партийном отношении она иногда берет — как бы повежливее выразиться? — обход, и нам как-нибудь придется до них добраться, потому что там сидит народ хитрый, и ЦК — не скажу, что обманывает, но как-то немного отодвигается от нас. Чтобы видеть все это дело, мы разбирали в здешнем ЦК и видели трения и разногласия. Там есть Кимка — комиссия по использованию мелких копей. Конечно, между Кимкой и между ЦПКП идут сильные трения. Но мы, ЦК, все же, некоторый опыт имеем и решили единогласно не убирать руководящие круги, а если будут трения, доложить нам, хотя бы даже и со всеми деталями, потому что, когда мы имеем в крае не только преданных, но и способных людей, нужно стараться поддерживать их, чтобы они доучились, если допустить, что они не научились. Кончилось тем, что на Украине был партийный съезд, — я не знаю, что там вышло, было всяческое. Я справлялся у украинских товарищей и тов. Орджоникидзе я просил специально, а также и ЦК поручил поехать и посмотреть, что там было. Видимо, там была интрига и всяческая каша, и Истпарт не разберется даже и через 10 лет, если этим займется. Но получилось фактически, что, вопреки единогласным директивам ЦК, эта группа оказалась смененной другой группой. В чем тут было дело? В основном часть этой группы, несмотря на все свои высокие качества, сделала известную ошибку. Они попали в положение людей, которые переадминистрировали. Там мы имеем дело с рабочими. Очень часто, когда говорят «рабочие», думают, что значит это фабрично-заводский пролетариат. Вовсе не значит. У нас со времен войны на фабрики и на заводы пошли люди вовсе не пролетарские, а пошли с тем, чтобы спрятаться от войны, а разве у нас сейчас общественные и экономические условия таковы, что на фабрики и заводы идут настоящие пролетарии? Это неверно. Это правильно по Марксу, но Маркс писал не про Россию, а про весь капитализм в целом, начиная с пятнадцатого века. На протяжении шестисот лет это правильно, а для России теперешней неверно. Сплошь да рядом идущие на фабрики — это не пролетарии, а всяческий случайный элемент.

Уметь поставить работу правильно, так, чтобы не отставать, чтобы во-время разрешить трения, которые происходят, и не отрывать администрирования от политики, — вот в чем задача. Ибо наша политика и администрирование держатся на том, чтобы весь авангард был связан со всей пролетарской массой, со всей крестьянской массой. Если кто-нибудь забудет про эти колесики, если он увлечется одним администрированием, то будет беда. Ошибка, которую работники Донбасса совершили, ничтожна по сравнению с другими нашими ошибками, но это типичный пример, когда было единодушное требование в ЦК: «Оставьте эту группу, давайте нам в ЦК даже мелкие конфликты, потому что Донбасс, это — не случайный район, а это — район, без которого социалистическое строительство останется простым добрым пожеланием», — но вся наша политическая власть, весь авторитет ЦК оказались недостаточными.

На этот раз сделана ошибка в администрировании, конечно; кроме того, была куча и других ошибок.

Вот вам пример того, что вся загвоздка не в политической власти, а в том, чтобы уметь управлять, уметь правильно расставлять людей, уметь избегать мелких столкновений так, чтобы государственная хозяйственная работа не прерывалась. Этого у нас нет, — вот в чем ошибка.

Я думаю, что когда мы говорим о нашей революции и взвешиваем судьбы революции, нам надо строго отличать те задачи революции, которые решены полностью и которые вошли, как нечто совершенно неотъемлемое, в историю всемирного исторического поворота от капитализма. Такие дела за нашей революцией есть. Конечно, пусть меньшевики и Отто Бауэр — представитель II½ Интернационала — кричат: «У них там буржуазная революция», но мы говорим, что наша задача — буржуазную революцию довести до конца. Как одно белогвардейское издание выразилось: 400 лет собирали навоз в наших государственных учреждениях, а мы вычистили этот навоз за четыре года, — это величайшая наша заслуга. А что же сделали меньшевики и эсеры? Ничего. Ни у нас, ни даже в передовой, просвещенной Германии, даже там средневекового навоза вывезти не могут. И они нашу величайшую заслугу нам ставят в укор. Доведение дела революции до конца, — это неотъемлемая наша заслуга.

Теперь пахнет войной. Рабочие союзы, как, например, реформистские союзы, принимают резолюции против войны и грозят стачкой против войны. Недавно, если не ошибаюсь, я видел газетную телеграмму о том, что во французской палате один прекрасный коммунист держал речь против войны и указал, что рабочие предпочтут восстание войне [12]. Нельзя ставить вопрос так, как мы его ставили в 1912 г., когда печатался Базельский манифест [13]. Только русская революция показала, как можно выйти из войны и каких трудов это стоит, что значит—из реакционной войны выйти революционным путем. Реакционные империалистические войны на всех концах мира неизбежны. И забыть то, что десятки миллионов перебиты тогда и будут еще биты теперь, при решении всех вопросов такого свойства, человечество не может, и оно не забудет. Ведь мы живем в XX веке, и единственный народ, который вышел из реакционной войны революционным путем не в пользу того или другого правительства, а сорвав их, — это русский народ, и вывела его русская революция. И то, что завоевано русской революцией, — неотъемлемо. Этого никакая сила не может взять, как никакая сила в мире не может взять назад того, что советским государством было создано. Это — всемирно-историческая победа. Сотни лет государства строились по буржуазному типу, и впервые была найдена форма государства не буржуазного. Может быть, наш аппарат и плох, но говорят, что первая паровая машина, которая была изобретена, была тоже плоха, и даже неизвестно, работала ли она. Но не в этом дело, а дело в том, что изобретение было сделано. Пускай первая паровая машина по своей форме и была непригодна, но зато теперь мы имеем паровоз. Пусть наш государственный аппарат из рук вон плох, но все-таки он создан, величайшее историческое изобретение сделано, и государство пролетарского типа создано, — и поэтому пусть вся Европа, тысячи буржуазных газет повествуют о том, какие у нас безобразия и нищета, что только одни мучения переживает трудящийся народ, — все-таки во всем мире все рабочие тяготеют к советскому государству. Вот те великие завоевания, которые нами достигнуты и которые являются неотъемлемыми. Но для нас, представителей коммунистической партии, это значит только открыть дверь. Перед нами стоит теперь задача постройки фундамента социалистической экономики. Сделано это? Нет, не сделано. У нас еще нет социалистического фундамента. Те коммунисты, которые воображают, что он имеется, делают величайшую ошибку. Весь гвоздь состоит в том, чтобы отделить твердо, ясно и трезво, что у нас составляет всемирно-историческую заслугу русской революции, от того, что нами исполняется до последней степени плохо, что еще не создано и что еще много раз надо переделывать.

Политические события всегда очень запутаны и сложны. Их можно сравнить с цепью. Чтобы уцепиться за всю цепь, нельзя зацепиться за одно только звено. Нельзя искусственно выбрать себе то звено, за которое хочешь зацепиться. В 1917 г. в чем был весь гвоздь? В выходе из войны, чего требовал весь народ, и это покрывало все. Выхода из войны революционная Россия достигла. Были большие усилия, но зато основная потребность народа была учтена, и это дало нам победу на много лет... И народ почувствовал, крестьянин видел, всякий возвращающийся с фронта солдат превосходно понимал, что в лице Советской власти он получает более демократическую, более близкую к трудящимся власть. Сколько бы мы глупостей и безобразий ни делали в других областях, раз мы эту главную задачу учли, — значит, все было правильно.

В 1919 и 1920 гг. в чем был гвоздь? — Отпор военный. Тут на нас шла, нас душила всемирно могущественная Антанта, и не нужно было пропаганды — любой беспартийный крестьянин понимал, что делается. Идет помещик. Коммунисты умеют с ним бороться. Вот почему крестьянин в массе своей был за коммунистов, вот почему мы победили.

В 1921 г. гвоздем было отступление в порядке. Вот почему нужна была сугубая дисциплина. «Рабочая оппозиция» говорила: «Вы недооцениваете рабочих, рабочие должны проявлять больше инициативы». Инициатива должна состоять в том, чтобы в порядке отступать и сугубо держать дисциплину. Тот, кто сколько-нибудь вносит ноты паники или нарушение дисциплины, погубил бы революцию, потому что нет ничего труднее, как отступление с людьми, которые привыкли завоевывать, которые пропитаны революционными воззрениями и идеалами и в душе всякое отступление считают вроде того, что гнусностью. Самая большая опасность состоит в том, чтобы не нарушить порядка, и самая большая задача — в том, чтобы сохранить порядок.

А теперь в чем гвоздь? Этот гвоздь представляет собой — к чему бы я и хотел подвести и подытожить свой доклад; — гвоздь не в политике, в смысле перемены направления; об этом говорят неимоверно много в связи с нэпом. Все это говорят впустую. Это — вреднейшая болтовня. В связи с нэпом у нас принимаются возиться, переделывать учреждения, основывать новые учреждения. Это — вреднейшая болтовня. Мы пришли к тому, что гвоздь положения — в людях, в подборе людей. Это трудно усвоить революционеру, который привык бороться против мелких дел, против культурничания, который вместо пересоздания учреждения выдвинул роль личности. Но мы пришли к положению, которое в смысле политическом надо оценить трезво, — мы подвинулись так далеко, что не можем всех позиций удержать и не должны удерживать.

В смысле международном улучшение нашего положения в эти последние годы гигантское. Советский тип государства нами завоеван, — это есть шаг вперед всего человечества, и Коминтерн сведениями из любой страны каждый день нам подтверждает об этом. И тени сомнения ни у кого нет. Но в смысле практической работы дело обстоит так, что если коммунисты не смогут оказать практической помощи крестьянской массе, то она их не поддержит. Центр внимания не в том, чтобы законодательствовать, лучшие декреты издавать и т. д. У нас была полоса, когда декреты служили формой пропаганды. Над нами смеялись, говорили, что большевики не понимают, что их декретов не исполняют; вся белогвардейская пресса полна насмешек на этот счет, но эта полоса была законной, когда большевики взяли власть и сказали рядовому крестьянину, рядовому рабочему: вот как нам хотелось бы, чтобы государство управлялось, вот декрет, попробуйте. Простому рабочему и крестьянину мы свои представления о политике сразу давали в форме декретов. В результате было завоевание того громадного доверия, которое мы имели и имеем в народных массах. Это было время, это была полоса, которая была необходима в начале революции, без этого мы бы не стали во главе революционной волны, а стали бы плестись в хвосте. Без этого не было бы к нам доверия всех рабочих и крестьян, которые хотели построить жизнь на новых основах. Но эта полоса прошла, а мы этого не хотим понять. Теперь крестьяне и рабочие будут смеяться, когда предпишут построить, переделать такое-то учреждение. Теперь простой рабочий и крестьянин интересоваться этим не будут, и они правы, ибо центр тяжести не в этом. Ты, коммунист, должен идти к народу теперь не с этим. Хотя мы, сидящие в государственных учреждениях, завалены такими мелочами всегда, но не за это звено цепи надо браться, не в этом гвоздь, а гвоздь в том, что люди посажены неправильно, что ответственный коммунист, превосходно проделавший всю революцию, приставлен к тому торгово-промышленному делу, в котором он ничего не понимает и мешает видеть правду, ибо за его спиной превосходно прячутся деляги и мошенники. В том дело, что практической проверки того, что выполнено, у нас нет. Это — задача прозаическая, маленькая, это — мелкие дела, но мы живем после величайшего политического переворота, при тех условиях, когда мы должны некоторое время существовать среди капиталистического уклада, гвоздь всего положения не в политике, в узком смысле слова (то, что говорится в газетах, это трескотня политическая, и ничего социалистического здесь нет), гвоздь всего положения не в резолюциях, не в учреждениях, не в переорганизации. Поскольку они нам необходимы, это делать мы будем, но не суйтесь с этим к народу, а подбирайте нужных людей и проверяйте практическое исполнение, — и это народ оценит.

В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает. Без этого коммунистическая партия не будет вести пролетариата, а пролетариат не будет вести за собою масс, и вся машина развалится. Сейчас народ и все трудящиеся массы видят основное для себя только в том, чтобы практически помочь отчаянной нужде и голоду и показать, что действительно происходит улучшение, которое крестьянину нужно, которое ему привычно. Крестьянин знает рынок и знает торговлю. Прямого коммунистического распределения мы ввести не могли. Для этого не хватало фабрик и оборудования для них. Тогда мы должны дать через торговлю, но дать это не хуже, чем это давал капиталист, иначе такого управления народ вынести не может. В этом весь гвоздь положения. И если не будет ничего неожиданного, то это должно стать гвоздем всей нашей работы на 1922 г. при трех условиях.

Во-первых, при том условии, что не будет интервенции. Мы всё делаем своей дипломатией для того, чтобы ее избежать, тем не менее она возможна каждый день. Мы действительно должны быть на-чеку и в пользу Красной армии мы должны идти на известные тяжелые жертвы, конечно, строго определяя размер этих жертв. Перед нами весь мир буржуазии, которая ищет только формы, чтобы нас задушить. Наши меньшевики и эсеры — не что иное, как агенты этой буржуазии. Таково их политическое положение.

Второе условие — если финансовый кризис не будет слишком силен. Он надвигается. О нем вы услышите по вопросу о финансовой политике. Если он будет слишком силен и тяжел, нам придется многое опять перестраивать и все силы бросить на одно. Если он будет не слишком тяжел, он может быть даже полезным: он почистит коммунистов из всяких гострестов. Только надо будет не забыть это сделать. Финансовый кризис перетряхивает учреждения и предприятия, и негодные из них лопаются прежде всего. Надо будет только не забыть, чтобы не свалили все это на то, что виноваты спецы, а что ответственные коммунисты очень хороши, боролись на фронтах и всегда хорошо работали. Так что если финансовый кризис не будет непомерно тяжел, то из него можно будет извлечь пользу и почистить не так, как чистит ЦКК или Центропроверком [14], а прочистить, как следует, всех ответственных коммунистов в хозучреждениях.

И третье условие — чтобы не делать за это время политических ошибок. Конечно, если будем делать политические ошибки, тогда все хозяйственное строительство будет подрезано, тогда придется заниматься тем, чтобы вести споры об исправлении и направлении. Но если таких печальных ошибок не будет, то гвоздь в ближайшем будущем не в декретах и не в политике, в узком смысле этого слова, не в учреждениях, не в их организации — этим делом будут заниматься постольку, поскольку это необходимо, в кругах ответственных коммунистов и советских учреждениях, — а гвоздь для всей работы — это в подборе людей и в проверке исполнения. Если мы в этом отношении практически научимся, принесем практическую пользу, тогда мы снова все трудности преодолеем.

В заключение я должен коснуться практической стороны вопроса о наших высших учреждениях и отношении к ним партии. У нас создалось неправильное отношение между партией и советскими учреждениями, и на этот счет у нас полное единодушие. На одном примере я показывал, как конкретное мелкое дело тащат уже в Политбюро. Формально выйти из этого очень трудно, потому что управляет у нас единственная правительственная партия, и жаловаться члену партии запретить нельзя. Поэтому из Совнаркома тащат все в Политбюро. Тут была также большая моя вина, так как многое по связи между Совнаркомом и Политбюро держалось персонально мною. А когда мне пришлось уйти, то оказалось, что два колеса не действуют сразу, пришлось нести тройную работу Каменеву, чтобы поддерживать эти связи. Так как в ближайшеевремя мне едва ли придется вернуться к работе, то все надежды переносятся на то, что теперь имеется еще два заместителя — т. Цюрупа, который немцами очищен, и т. Рыков, который ими совсем великолепно очищен [15]. Оказывается, даже Вильгельм, император германский, нам пригодился, — я этого не ожидал. Он имел доктора-хирурга, этот доктор оказался лечащим т. Рыкова и вырезал ему худшую его часть, оставив ее в Германии, и оставил ему лучшую часть и прислал эту часть т. Рыкова совершенно очищенной к нам. Если этот способ будет применяться и дальше, то это будет совсем хорошее дело.

Но без шуток — насчет основных директив. Тут в ЦК согласие полное, и я надеюсь, что съезд отнесется к этому вопросу с большим вниманием и утвердит директивы в том смысле, что надо освободить Политбюро и ЦК от мелочей и повысить работу ответственных работников. Нужно, чтобы наркомы отвечали за свою работу, а не так, чтобы сначала шли в Совнарком, а потом в Политбюро. Формально мы не можем отменить право жаловаться в ЦК, потому что наша партия единственная правительственная партия. Тут надо пресекать всякое обращение по мелочам, но нужно повысить авторитет Совнаркома, чтобы там больше участвовали наркомы, а не заместители, нужно изменить характер работы Совнаркома в том отношении, в каком мне не удавалось это сделать за последний год: гораздо больше внимания обратить на то, чтобы следить за проверкой исполнения. У нас будут еще два зама — Рыков и Цюрупа. Рыков, когда работал в Чуооснабарме [16], сумел подтянуть дело, и дело шло. Цюрупа поставил один из лучших наркоматов. Если они вдвоем максимум внимания обратят на то, чтобы подтягивать наркоматы в смысле исполнения и ответственности, то тут, хотя и маленький, шаг мы сделаем. У нас 18 наркоматов, из них не менее 15-ти — никуда негодны, — найти везде хороших наркомов нельзя, дай бог, чтобы люди уделяли этому больше внимания. Тов. Рыков должен быть членом бюро ЦК и членом Президиума ВЦИК, потому что между этими учреждениями должна быть связь, потому что без этой связи основные колеса иногда идут вхолостую.

В связи с этим надо обратить внимание, чтобы комиссии Совнаркома, СТО были урезаны, чтобы они знали и разрешали свои собственные дела, а не разбрасывались на бесконечное число комиссий. На-днях была произведена чистка комиссий. Насчитали 120 комиссий. А сколько оказались необходимыми? 16 комиссий. И это — не первая чистка. Вместо того, чтобы отвечать за свое дело, вынести решение Совнаркому и знать, что ты за это держишь ответ, — прячутся за комиссии. В комиссиях чорт ногу сломает, никто ничего не разберет, кто отвечает; все спуталось, и, в конце концов, выносится такое решение, в котором все ответственны.

В связи с этим надо указать, что необходимо расширить и развить автономию и деятельность областных экосо. У нас теперь деление России на областные районы произведено по научным основаниям, при учете хозяйственных условий, климатических, бытовых, условий получения топлива, местной промышленности и т. д. На основании этого деления созданы районные и областные экосо. Конечно, частные исправления будут, но надо повысить авторитет этих экосо.

Затем надо добиться, чтобы ВЦИК работал более энергично и правильно собирался на сессиях, которые должны быть более длительными. Сессии должны обсуждать проекты законов, которые иногда на-спех вносятся в Совнарком без обязательной надобности. Лучше отложить и дать местным работникам внимательно обдумать, и строже требовать от составителей законов, чего у нас не делается.

Если сессии ВЦИК будут более длительны, они разделятся на секции и подкомиссии и сумеют проверить работу более строго, добиваясь того, что, по-моему, составляет весь гвоздь, всю сущность теперешнего политического момента: центр тяжести перенести на подбор людей, на проверку фактического исполнения.

Надо сознать и не бояться сознать, что ответственные коммунисты в 99 случаях из 100 не на то приставлены, к чему они сейчас пригодны, не умеют вести свое дело и должны сейчас учиться. Если это будет признано, и раз есть у нас достаточная к этому возможность, — а, судя по общему международному положению, у нас хватит времени на то, чтобы успеть выучиться, — это надо сделать во что бы то ни стало (Бурные аплодисменты.)

 

Примечания

(взяты из книги «Протоколы одиннадцатого съезда РКП(б), Партиздад ЦК ВКП(б), 1936 г.)

[1] Перед XI съездом РКП(б) т. Ленин, находясь в Горках и готовясь к политическому отчету ЦК на съезде, сделал три наброска плана доклада. В первом наброске «К политическому докладу на съезде» (см. «Ленин и XI съезд», № 4—1) были намечены основные положения, развитые во втором наброске (см. там же, № 4—II), который лег в основу предназначенного для пленума ЦК письма т. Ленина В. М. Молотову (см. там же, № 5). Пленум ЦК 25 марта утвердил предложенный т. Лениным план его доклада на съезде, предложив ему в том месте доклада, где речь будет итти о развитии СТО и об его опорных пунктах на местах, упомянуть о большой роли Облэкосо. Пункт о роли Облэкосо был внесен Лениным в окончательный план доклада (см. «План речи на 27.111—1922 г.». «Ленин и XI съезд», № 6), по которому он и выступал на съезде.

[2] Генуя — т. е. Генуэзская конференция (официальное название — «Международная экономическая конференция»), созванная в Генуе (Италия) по инициативе Лиги наций официально для изыскания мер «к экономическому восстановлению центральной и восточной Европы», в действительности была лишь новой формой борьбы международного капитала против Советской России, попыткой, ввиду неудачи вооруженной интервенции, заставить Советскую республику капитулировать перед международным империализмом так называемыми «мирными» «экономическими» средствами. Конференция открылась 10 апреля 1922 г. и продолжалась по 19 мая 1922 г. Участие в ней приняли представители Англии, Франции, Италии, Бельгии, Японии (инициаторы конференции) и 23 других государств, в том числе Советской России и Германии (Соединенные штаты Северной Америки были представлены на конференции лишь «наблюдателем»).

Советская делегация состояла из следующих лиц: заместитель председателя делегации — Г. В. Чичерин (официально делегацию возглавлял Ленин), члены делегации М. М. Литвинов, Л. Б. Красин, Я. Э. Рудзутак, В. В. Боровский, Н. Н. Нариманов, А. Бекзадьян и др. В самом начале конференции советской делегации был вручен меморандум, содержавший перечень требований иностранного капитала к советскому правительству: 1) Уплата Россией всех довоенных и военных долгов; 2) отказ России от возмещения убытков, причиненных ей блокадой и интервенцией; 3) вознаграждение иностранцев за убытки от революции и возврат национализированной у них собственности; 4) создание для иностранцев финансовых и правовых привилегий, обеспечивающих беспрепятственную колониальную эксплоатацию советской России.

Советская делегация категорически отвергла эти требования и выставила свои предложения: немедленное признание советского правительства де-юре, немедленное предоставление советскому правительству займа, аннулирование военных долгов, выдача советскому правительству принадлежащего России имущества, находящегося за границей.

В случае принятия этих условий советское правительство соглашалось признать довоенные долги при условии отсрочки платежа на 30 лет, предоставить, где это возможно, в пользование, концессию или аренду иностранцам их бывшую собственность, национализированную или реквизированную, или удовлетворить претензию этих собственников путем добровольного соглашения или способами, установленными конференцией.

2 мая союзниками был вручен русской делегации новый меморандум, выставлявший также новые — политические — требования: воздержание советского правительства от пропаганды и вмешательства во внутренние дела других государств, подавление на своей территории попыток к оказанию помощи революционному движению в других странах, соблюдение строгого нейтралитета в Малой Азии по отношению к воюющим странам. По вопросу о военных долгах союзники выдвигали требование отказа советского правительства от контрпретензий в связи с интервенцией. По вопросу об имуществе бывших собственников-иностранцев было выставлено требование возврата его прежним владельцам или компенсации; его. Советская делегация отвергла этот меморандум, заявив, что без признания союзными державами принципа взаимности никакие уступки иностранцам со стороны Советской России не могут быть сделаны, и предложила для изучения сложных финансовых вопросов между Советской Россией и державами создать смешанную комиссию экспертов.

На последнем пленарном заседании Генуэзской конференции и было принято решение об образовании двух комиссий экспертов (одной — со стороны советского правительства, другой — со стороны остальных держав), которые должны были собраться 26 июня в Гааге для дальнейшего обсуждения не разрешенных в Генуе вопросов.

[3] Имеется в виду речь Ленина «О международном и внутреннем положении Советской республики» на заседании коммунистической фракции V Всероссийского съезда металлистов 6 марта 1922 г. (см. Соч., т. XXVII, стр. 168—179).

[4] Признаки предстоящего финансового кризиса начали обнаруживаться с осени 1921 г., что нашло свое выражение в колоссальном росте эмиссии и быстро растущем обесценении денежных знаков. В августе 1921 г. эмиссия достигла суммы в 703 миллиарда, в сентябре — одного триллиона, в октябре — двух триллионов, в ноябре — 3 365 миллиардов, в декабре — 7 700 миллиардов. Итого за четыре осенних месяца 1921 г. было выпущено 14 триллионов рублей, тогда как в первые 8 месяцев (до сентября) того же года было выпущено всего 3 триллиона. В январе 1922 г. эмиссия составила уже сумму в 12300 миллиардов, в феврале — 18 800 миллиардов. Государственный бюджет, принятый в конце 1921 г., был дефицитным более чем на 50% (см. доклад т. Сокольникова на съезде).

[5] «Рабочая оппозиция» — антипартийная фракционная группа, выступавшая в период 1920—1922 гг. с платформой анархо-синдикалистского уклона.

Руководителями этой группы являлись А. Шляпников, А. Коллонтай и С. Медведев, а наиболее видными участниками — Ю. Лутовинов, И. Кутузов, А. Толоконцев, И. Перепечко, Г. Бруно, М. Челышев и др.

Зародышем платформы «рабочей оппозиции» были тезисы Шляпникова «О взаимоотношениях РКП с советами и производственными союзами» к IX съезду партии, содержавшие утверждение, что партия и советы должны заниматься политикой, а профсоюзы—экономикой. IX съезд решительно отверг эти тезисы, вскрыв их меньшевистско-синдикалистское существо (см. «ВКП(б) в резолюциях», ч. I, 1936 г., стр. 346).

На IX Всероссийской партийной конференции в сентябре 1920 года И. Кутузов и Ю. Лутовинов выступили с демагогическими речами о бюрократизме в партии и потребовали немедленного осуществления широчайшей рабочей демократии, полной отмены назначенства и невмешательства ЦК партии в работу советских и профессиональных организаций. За этими демагогическими требованиями скрывалось стремление добиться свободы фракций и группировок и «независимости» от партии советов и профсоюзов. Конференция решительно осудила анархо-синдикалистские и махаевские попытки оппозиции делить партию на верхи и низы и попытку изолировать советы и профсоюзы от влияния и руководства партии. Однако оппозиционеров это не остановило, они продолжали свои выступления против партии. В ноябре 1920 г. на Московской губернской партийной конференции «рабочая оппозиция» выступает уже как вполне оформленная фракционная группа с демагогической критикой хозяйственной и внутрипартийной политики партии и организует под руководством Игнатова (группа Е. Н. Игнатова, Г. Корзинова и др. на этой конференции присоединилась к «рабочей оппозиции») свое отдельное от остальных участников конференции заседание в Митрофаньевском зале (заседание самой конференции происходило в Свердловском зале в Кремле) по вопросу о кандидатах в МК и др. С целью получить большинство голосов при выборах в МК, «рабочая оппозиция» блокируется с группой «демократического централизма», но получает меньшинство. Антипартийные выступления «рабочей оппозиции» происходили также в районах Москвы и на местах (Сибирь, Урал, Самара, Владимир, Украина), кое-где она создала даже свои фракционные группы. Центром фракционной работы являлся ЦК союза металлистов. Через аппарат союза было разослано директивное письмо «от бюро фракции РКП ВСРМ — всем бюро фракций райкомов ВСРМ» от 16 декабря 1920 г., в котором фракциям районных комитетов предлагалось послать на X съезд как можно больше представителей, стоящих на точке зрения «рабочей оппозиции». На соединенном заседании фракций РКП(б) — VIII съезда советов, ВЦСПС и МГСПС 30 декабря 1920 г. Шляпников зачитывает свои тезисы «Организация народного хозяйства и задачи союзов» (см. приложение № 11 к протоколам X съезда, изд. 1933 г., ИМЭЛ), которые и ложатся в основу платформы «рабочей оппозиции»—«Задачи профессиональных союзов» (см. протоколы X съезда, «Материалы съезда» № 33). Обоснованием этой платформы явилась брошюра А. Коллонтай «Рабочая оппозиция», выпущенная ею перед X съездом.

Основные пункты платформы «рабочей оппозиции» в области хозяйственного строительства сводились к анархо-синдикалистским требованиям: 1) передать дело управления народным хозяйством органу, избираемому на «всероссийском съезде производителей», 2) не допускать никаких назначений на административно-хозяйственные посты, считать обязательными только кандидатуры союзов, считать поставленных союзами работников ответственными лишь перед союзами и подлежащими отзыву лишь с согласия союзов.

Платформа «рабочей оппозиции» во внутрипартийных вопросах целиком состояла из клеветнических обвинений партийного руководства в «отрыве от партийных масс», в «зажиме самокритики», в «недооценке творческих сил пролетариата», наконец в «перерождении партийных верхов». Под видом требования немедленного введения неограниченной внутрипартийной демократии, «рабочая оппозиция» всячески добивалась свободы фракций и группировок. Изложение платформы «рабочей оппозиции» в брошюре Коллонтай заканчивалось прямой угрозой партии расколом, если партия не изменит своей политики в духе «рабочей оппозиции». В основе брошюры Коллонтай было меньшевистское отрицание социалистического характера нашей революции, отрицание диктатуры пролетариата, отрицание возможности победы социализма в одной, отдельно взятой, стране, меньшевистская капитуляция перед классовым врагом, перед трудностями классовой борьбы.

«Рабочая оппозиция» считала свою группу выразительницей интересов «цвета промышленного пролетариата». На самом же деле она отражала идеологию взбесившегося мелкого буржуа и цеховые настроения наиболее отсталых слоев рабочего класса. На X съезде партии «рабочая оппозиция» повела ожесточенную борьбу против линии партии в области партийной, профсоюзной и хозяйственной работы, но получила решительный отпор в выступлениях т. Ленина и резолюциях съезда. Тов. Ленин с предельной ясностью раскрыл перед съездом анархо-синдикалистскую сущность взглядов «рабочей оппозиции» и капитулянтский характер ее платформы, подчеркнув, что своими идеями и лозунгами и своей борьбой против партии «рабочая оппозиция» играет на руку врагам пролетарской революции. «Я утверждаю, — говорил т. Ленин, — что между идеями и лозунгами этой мелкобуржуазной, анархической контрреволюции и лозунгами «Рабочей оппозиции» есть связь» (Соч., т. XXVI, стр. 222). X съезд партии признал: что «взгляды «рабочей оппозиции» и подобных ей элементов не только теоретически неверны, но и практически служат выражением мелкобуржуазных и анархических шатаний, практически ослабляют выдержанную руководящую линию коммунистической партии и на деле помогают классовым врагам пролетарской революции», и постановил «признать пропаганду этих идей несовместимой с принадлежностью к Российской коммунистической партии» (см. «ВКП(б) в резолюциях», ч. I, изд. ИМЭЛ, 1936 г., стр. 376).

Принятая съездом резолюция об единстве партии требовала немедленного роспуска всех без изъятия образовавшихся на той или иной платформе групп.

После X съезда большая часть сторонников «рабочей оппозиции», особенно рядовых, отошла от нее, подчинившись решениям съезда. Часть же верхушки во главе с Шляпниковым, Медведевым и Коллонтай продолжала фракционную деятельность, сохранив нелегальную фракционную организацию и пытаясь завоевать сторонников в партийных и профсоюзных организациях с целью произвести раскол внутри партии (см. Отчет комиссии XI съезда РКП о группе «рабочей оппозиции», «Материалы съезда» № 10).

9 августа 1921 года т. Ленин поставил в ЦК вопрос об исключении Шляпникова из партии за систематическое нарушение партийной дисциплины и противопоставление своей линии — линии партии. Исключение не состоялось лишь только потому, что до требуемых двух третей голосов не хватило всего трех. Несмотря на предупреждение пленума ЦК, Шляпников и его группа продолжали свою фракционную деятельность. 20 февраля 1922 года был исключен из партии член «рабочей оппозиции» Г. Мясников, распространявший среди членов партии и беспартийных контрреволюционные идеи о свободе слова и печати, для всех «от монархистов до анархистов включительно» и т. п. А через несколько дней Медведев и Шляпников созвали своих единомышленников, в том числе исключенного из партии Мясникова, для выработки жалобы на РКП в Коминтерн. 26 февраля 1922 года Коллонтай по поручению группы 22-х членов «рабочей оппозиции» подала эту жалобу расширенному пленуму исполкома Коминтерна, без предварительного извещения ЦК и русской делегации в исполкоме Коминтерна.

Это заявление группы 22-х явилось сплошной клеветой на партию и партийное руководство и имело своей целью ввести в заблуждение членов исполкома Коминтерна относительно действительного положения дел в РКП(б) и попытаться узаконить анархо-синдикалистские взгляды в партии.

Исполком Коминтерна выделил для разбора заявления 22-х комиссию (Клара Цеткин, М. Кашен, Фрис, Коларов, Крейбих, Террачини и Мак-Манус), отчет которой был заслушан расширенным пленумом ИККИ 4-го марта. Речи Шляпникова и Коллонтай на заседании комиссии были повторением антипартийных взглядов, развитых в платформе «рабочей оппозиции» по всем основным вопросам политики партии, в том числе — повторением меньшевистской характеристики новой экономической политики как пути к капитализму. Пленум ИККИ единогласно (при 4-х воздержавшихся) принял резолюцию, отвергшую жалобу 22-х и признавшую, что антипартийные взгляды и фракционная деятельность «рабочей оппозиции» «доставили врагам коммунизма... — оружие против партии и против пролетарской диктатуры».

XI съезд для рассмотрения вопроса о заявлении 22-х выделил комиссию в составе 19-ти человек, в которую вошли И. В. Сталин, Ф. Э. Дзержинский, А. А. Сольц и др. По отчету комиссии, установившей разлагающую партию фракционную деятельность «рабочей оппозиции», съезд вынес специальную резолюцию «О некоторых членах бывш. «рабочей оппозиции»», исключив из партии Митина и Кузнецова, как чуждые партии элементы, и сделав последнее предупреждение лидерам группы — Шляпникову, Медведеву и Коллонтай.

После XI съезда партии разложение «рабочей оппозиции» пошло быстрым темпом. Из анархо-синдикалистского уклона она выродилась в кучку злобствующих тред-юнионистских ренегатов. Шляпников и Медведев формально подчинились решению XI съезда, ожидая лишь благоприятного момента, чтобы выступить против партии.

Осенью 1923 г., в разгар борьбы партии против троцкистской оппозиции, Шляпников выступил на ряде собраний с защитой платформы оппозиции, а в начале 1924 г. поместил в «Правде» статью «Наши разногласия», в которой опять-таки целиком солидаризировался с Троцким в его борьбе против линии партии и против партийного руководства. Вслед за этим, С. Медведев выступил с «Письмом бакинским рабочим», в котором предлагал сдать социалистическую промышленность иностранным капиталистам и ликвидировать Коминтерн и Профинтерн. Эта меньшевистская контрреволюционная платформа, явившаяся логическим развитием антипартийных взглядов «рабочей оппозиции», нашла полную поддержку в статье Шляпникова «О демонстративной атаке и правой опасности в партии» (см. «Большевик», № 17, 1926 г.), заслужившей хвалебные гимны в «Социалистическом вестнике», органе меньшевиков-интервентов.

В 1925—27 гг., когда создался антипартийный троцкистско-зиновьевский блок, Шляпников и Медведев вновь сделали попытку оживить свою раскольническую фракционную деятельность. В 1927 г. Шляпников выступил с клеветнической статьей против партии и ее руководства (см. «Правда» 22 ноября 1927 г. — «Уроки внутрипартийной борьбы»), в которой солидаризировался с основными положениями платформы антипартийного блока, в особенности с отрицанием ленинского учения о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой, стране, и с отрицанием социалистического характера Октябрьской революции. Только после окончательного разгрома троцкистско-зиновьевского антипартийного блока, и то лишь по требованию партии, Шляпников выступил с довольно неясным заявлением о «признании» своих ошибок.

В период борьбы партии против правого уклона Шляпников и Медведев занимали выжидательную позицию и только после разгрома правых выступили с заявлением о «согласии» с политикой партии. Эти заявления уже тогда были двурушническими. Как оказалось впоследствии, Шляпников продолжал вести борьбу против партии, прикрывая контрреволюционную деятельность остатков «рабочей оппозиции» (дело контрреволюционной группы Максимова в Омске), за что в августе 1930 г. получил от ЦКК строгий выговор.

Кроме того, Шляпников продолжал издание своих «Воспоминаний о 1917 г.», в которых давал клеветническое меньшевистско-троцкистское освещение истории партии.

Поведение Шляпникова и Медведева во время партийной чистки в 1933 г. лишний раз подтвердило, что они двурушничают, что они по существу окончательно переродились и не имеют ничего общего с партией. Поэтому комиссия по чистке исключила их обоих из рядов ВКП(б) как двурушников и перерожденцев.

[6] Ленин, повидимому, имеет в виду французских товарищей, выступавших на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна (21 февраля— 4 марта 1922 г.) по вопросу об едином фронте.

[7] Ленин имеет в виду статью М. Ракоши «Новая экономическая политика в советской России» (см. № 20 «Коммунистического Интернационала» за 1922 г.), посвященную разбору брошюры Отто Бауэра «Новый курс в советской России» (Otto Bauer, «Der neue Kursus in Sowietrussland», Wien, 1921).

[8] Комиссия Сокольникова была назначена постановлением СТО от 15 февраля 1922 г. в следующем составе: Г. Я. Сокольников (председатель), А. М. Лежава, П. А. Богданов, М. М. Литвинов И А. А. Шейнман. По положению от 8 марта 1922 г. в задачи комиссии входило рассмотрение предложений об образовании торговых и промышленных обществ и кредитных учреждений с участием государства, а также акционерных обществ всех типов.

[9] «Главноуговаривающий», т. е. Керенский, прозванный так солдатами за свои бесконечно длинные речи, в которых он, по указке международной и отечественной буржуазии, уговаривал солдат итти в наступление против немцев в июне 1917 г.

[10] «Сменовеховцы» — течение, возникшее за границей среди русской белогвардейской эмиграции, преимущественно в ее интеллигентских слоях, во главе с Н. В. Устряловым, Ю. В. Ключниковым, Ю. Н. Потехиным, Е. С. Лукьяновым, А. В. Бобрищевым-Пушкиным и др. Сменовеховцами в июле 1921 г. был издан в Праге сборник «Смена вех». С 29 октября 1921 г. по март 1922 г. в Париже выходил еженедельный журнал того же названия. Рассматривая новую экономическую политику советской власти как шаг назад «от коммунизма к капитализму», сменовеховцы доказывали, что эта политика есть выражение эволюции большевиков, которая неизбежно приведет к восстановлению старых капиталистических отношений. Поэтому сменовеховцы, оставаясь непримиримыми врагами советской власти, предлагали ей свое сотрудничество в надежде на внутреннее перерождение Советского государства в обычную буржуазную республику. «Сменовеховство, — говорил т. Сталин, — это идеология новой буржуазии, растущей и мало-по-малу смыкающейся с кулаком и со служилой интеллигенцией» (И. Сталин. Полит, отчет XIV съезду).

Наиболее полно взгляды сменовеховцев выражены были в статье Н. В. Устрялова «Эволюция и тактика» в № 13 «Смены вех» от 21 января 1922 г.

Победоносное социалистическое строительство в Советском Союзе разбило, однако, иллюзии и надежды сменовеховцев на восстановление капиталистических отношений в СССР, и сменовеховство как течение совершенно развалилось. Впоследствии Зиновьев в своей статье «Философия эпохи» использовал сменовеховскую теорию «эволюции большевизма» для обоснования меньшевистско-троцкистской клеветы о термидоре и перерождении нашей партии. Затем правые уклонисты в ВКП(б) окрылили было еще раз — ненадолго — надежды сменовеховцев (известны слова Устрялова: «Покуда еще говорит Бухарин — сменовеховцы могут молчать»).

[11] Книжка А. И. Тодорского «Год с винтовкой и плутом» была издана 7 ноября 1918 г. Весьегонским уездным исполкомом (Тверской губернии). 1 мая 1919 г. А. И. Тодорский (в сотрудничестве с А. В. Киселевым) выпустил вторую книгу, посвященную истории дооктябрьского Весьегонска, — «Черные страницы Весьегонской истории». Обе книги вместе были переизданы Госиздатом в 1927 г. (Александр Тодорский — «Год с винтовкой и плугом») со статьей В. И. Ленина «Маленькая; картинка для выяснения больших вопросов», впервые напечатанной в «Правде» № 258, 12 ноября 1925 г.

[12] Ленин имеет в виду следующую телеграмму, напечатанную в № 65 «Правды» от 22 марта 1922 г.: «Франция. Против милитаризма. Варшава, 21 марта. Французская пресса уделяет большое внимание исключительной по силе речи депутата палаты коммуниста Рено Жана, произнесенной в связи с обсуждением закона о сроке военной службы, направленной против милитаризма и империализма. При сильном шуме на правых скамьях Рено Жан заявляет, что пролетариат предпочтет восстание новой войне. Если буржуа гонится за дивидендом, то для пролетариата не менее дорога социальная революция Франции 1793 г., которую он доведет до победного конца. Комментарии соглашательской прессы к речи Рено Жана, по словам Кашена, по тону более возмутительны, чем извращения буржуазной прессы».

[13] Базельский манифест был принят состоявшимся 24—25 ноября 1912 г. чрезвычайным международным социалистическим конгрессом в Базеле. Конгресс был созван для протеста против Балканской войны, нарушившей европейское равновесие и угрожавшей перейти в мировую войну. Манифест, будучи шагом вперед по сравнению с резолюциями против войны Штутгартского (1907 г.) и Копенгагенского (1910 г.) конгрессов, подчеркивал империалистическую сущность грядущей мировой войны и призывал пролетариев всех стран активно бороться с ней и противодействовать ей всеми мерами в случае, если она начнется. В то же время манифест не развертывал конкретной программы революционной борьбы пролетариата против империализма, ограничившись лишь общими местами. Когда в 1914 г. война разразилась, манифест вождями II Интернационала был забыт, и официальные с-д. партии, за исключением итальянских с-д., болгарских тесняков и сербских с.-д., выступили за войну и за поддержку в ней своей буржуазии. Единственной партией во всем международном рабочем движении, отстаивавшей последовательно-интернационалистскую позицию в борьбе с войной, была большевистская партия, являвшаяся организатором нараставшей революции в России и на Западе. Текст Базельского манифеста см. в приложении к Соч. Ленина, т. XVIII, стр. 408-411.

[14] Центропроверком — центральная комиссия по проверке личного состава партии — была организована согласно постановлению X съезда партии о генеральной чистке партийных рядов. Комиссия была утверждена постановлением ЦК партии от 25 июня 1921 г. в составе пяти членов и пяти кандидатов (В. Молотов, Н. Антипов, А. Сольц, М. Шкирятов, и др.).

[15] Ленин имеет в виду удачные операции, сделанные в Германии А. Д. Цюрупе и А. И. Рыкову.

[16] Чусоснабарм — Чрезвычайный уполномоченный Совета обороны по снабжению Красной армии и флота. Должность Чусоснабарма была учреждена в связи с декретом ВЦИК от 9 июля 1919 г. «Об изменении в организации дела снабжения Красной армии». В задачи Чусоснабарма входило объединение всего дела снабжения Красной армии (за исключением снабжения ее продуктами, поставляемыми Народным комиссариатом продовольствия), поднятие производительности заводов, работающих на оборону, а также наблюдение за быстротой и правильностью распределения предметов снабжения как в тылу, так И на фронте. Чусоснабарм входил на правах члена в Реввоенсовет республики. По окончании гражданской войны постановлением ВЦИК от 16 августа 1921 г. аппарат Чусоснабарма как самостоятельная единица был ликвидирован и влит в общий аппарат ВСНХ.

Авторство: 
Копия чужих материалов
Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя mr.Iceman
mr.Iceman(7 лет 10 месяцев)(23:42:22 / 14-11-2019)

О! Деликатес для мозгов! Завтра с утра сяду в электричку и в течение часа буду вдумчиво читать.

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(23:52:23 / 14-11-2019)

Че, серьезно?

Аватар пользователя Олежа
Олежа(5 лет 1 неделя)(11:10:56 / 15-11-2019)

А вы не доверяете Ленину? По моему один из самых надёжных источников информации того времени. Он же не переписан, как история, переписатели тупо ссали. Вот, кто бы нам сказал правду?

В нашей борьбе нужно помнить, что коммунистам нужна обдуманность. Они вам расскажут превосходно о революционной борьбе, о состоянии революционной борьбы во всем мире. А чтобы вылезти из отчаянной нужды и нищеты, для этого надо быть обдуманным, культурным, порядочным — этого они не умеют.

Или вот

Люди, по многим вопросам расходившиеся, с различных точек зрения оценивавшие положение, единодушно и очень быстро пришли без всяких колебаний к тому, что у нас подхода настоящего к социалистической экономике, построению ее фундамента — нет ...

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(11:50:32 / 15-11-2019)

Ну, и как эта мумия в мавзолей попала? И что она там делает? Вы смотрите на этот фантом с точки зрения всяческой якобы его болтовни, а я смотрю, что фактически происходит. А произошло и происходит вот что: партия, которая ни за что в хозяйственном плане не отвечала, стала руководящей силой и успешно развалила страну... Смена парадигмы общественного строя произошла, а мумия все на месте. Следовательно, работа, невидимая пока бабуинам, продолжается... Следите за рекламой.

Аватар пользователя Олежа
Олежа(5 лет 1 неделя)(12:53:23 / 15-11-2019)

Каждое из этих событий можно объяснить по отдельности, они не обязательно увязаны между собой причинно-следственными связями. Они ещё и разнесены на десятки лет.

партия, которая ни за что в хозяйственном плане не отвечала, стала руководящей силой и успешно развалила страну...

Здесь не об одной партии надо говорить, а о минимум трёх. А - партия  Ленина и Троцкого взяла власть, б - партия Сталина сделала руководящей силой, в - партия старпёров разнесла в клочья.

Логика обстоятельств опять же. Ну, что даст захоронение Ленина? Между прочим, это уникальный эксперимент и редкая достопримечательность. Не вижу смысла его прерывать.

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(13:25:35 / 15-11-2019)

Поклонение мощам? мертвым телам? Это уникальный эксперимент? Видимо, в каком-то смысле да. Но и опасный, если Вы понимаете, о чем я.

Аватар пользователя grr
grr(4 года 11 месяцев)(13:30:21 / 15-11-2019)

Странно чего вы про Киево-Печерскую лавру молчите? Начните с нее.

Аватар пользователя mr.Iceman
mr.Iceman(7 лет 10 месяцев)(13:42:41 / 15-11-2019)

по моему скромному мнению, начинать имеет смысл с мавзолея Николая Ивановича Пирогова.

Отдельную тему делать лениво, дам здесь комментарием.

В украинском селе Вишня под Винницей находится необычный мавзолей: в фамильном склепе, сохраняется забальзамированное тело всемирно известного ученого, легендарного военного хирурга Николая Пирогова – на 40 лет дольше, чем мумия В.И. Ленина.

Винницкий некрополь уникален: ни в одном мавзолее мира мумии не сохраняются более ста лет в таком состоянии.

Церковь, в которой находится саркофаг Н. Пирогова 

 

Выдающийся хирург Николай Пирогов провел около 10 000 операций, спас жизни сотням раненых во время Крымской, франко-прусской и русско-турецкой войн, создал военно-полевую хирургию, основал Общество Красного Креста, положил начало новой науки – хирургической анатомии. Он первым начал применять эфирный наркоз при оперировании в полевых условиях. Последние годы жизни он провел в имении в поселке Вишня, где открыл бесплатную клинику и вел прием больных.

Тема бальзамирования при жизни очень интересовала Пирогова. Существует версия о том, что врач сам завещал мумифицировать свое тело, однако это не соответствует действительности. Николай Пирогов скончался от рака верхней челюсти, он знал о своем диагнозе и о скорой смерти. Однако никаких завещаний врач не составлял. Забальзамировать тело усопшего для истории решила его вдова, Александра Антоновна. Для этого она направила прошение в Священный синод и, получив разрешение, обратилась за помощью к ученику Пирогова, Д. Выводцеву – автору научного труда о бальзамировании.

Мумия могла бы и не сохраниться до наших дней: в связи с историческими событиями первой половины ХХ в., о ней на время забыли.

 

В конце 1920-х годов в склепе побывали грабители, которые повредили крышку саркофага, украли шпагу (подарок императора Австрийской империи Франца Иосифа) и нательный крест. В 1927 году специальная комиссия указала в своём отчёте: «Драгоценным останкам незабвенного Н. И. Пирогова, благодаря всеуничтожающему действию времени и полной беспризорности, грозит несомненное разрушение, если существующие условия будут продолжаться».

 

В 1940 году было проведено вскрытие гроба с телом Н. И. Пирогова, в результате чего обнаружено, что обозреваемые части тела учёного и его одежда во многих местах покрыты плесенью; останки тела мумифицировались, частично оно превратилось в жировоск. Тело из гроба не извлекали. Основные мероприятия по сохранению и восстановлению планировались на лето 1941 года, но началась Великая Отечественная война и, при отступлении советских войск, саркофаг с телом Пирогова был скрыт в земле, при этом повреждён, что привело к порче тела.

 

В 1945 г. специальная комиссия обследовала мумию и пришла к выводу, что та не подлежит восстановлению. И все же Московская лаборатория им. Ленина взялась за ребальзамацию. В течение 115 дней в подвале музея проводилось ребальзамирование, которое существенно замедлило распад тканей. Для мировой науки это был уникальный результат. С тех пор ребальзамацию проводят раз в 5-7 лет.

"До сих пор неизвестен точный рецепт Выводцева, который сохранил тело Пирогова в нетленном состоянии на долгие годы. Известно, что он точно использовал при этом спирт, тимол, глицерин и дистиллированную воду. Его способ интересен тем, что во время процедуры было сделано всего несколько надрезов, а часть внутренних органов – мозг, сердце – остались при Пирогове. Сыграло роль и то, что в теле хирурга не осталось излишков жира – он сильно усох еще накануне кончины", - говорит профессор Винницкого национального медицинского университета Г. Костюк.

Официально гробница Пирогова именуется «церковь-некрополь», тело находится немного ниже уровня земли в крипте — цокольном этаже православного храма, в застеклённом саркофаге, к которому возможен доступ желающих отдать дань уважения памяти великого учёного.

https://musei-smerti.ru/edinstvennaya-mumiya-vremen-rossiysk...

https://kulturologia.ru/blogs/200616/30088/

https://ru.wikipedia.org/wiki/Музей-усадьба_Пирогова#Церковь...

 

Аватар пользователя grr
grr(4 года 11 месяцев)(14:25:55 / 15-11-2019)

Такое лучше бы отдельной темой. Чисто для памяти.

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(14:47:39 / 15-11-2019)

Тело, - если там на самом деле тело, а не деревяшка, - такой же идол. 

Аватар пользователя не дождетесь
не дождетесь(2 месяца 2 недели)(21:37:21 / 15-11-2019)

ты сам-то чем не зомбиsmiley

Аватар пользователя mr.Iceman
mr.Iceman(7 лет 10 месяцев)(21:45:41 / 15-11-2019)

не кормите тролля

Аватар пользователя вессон
вессон(4 года 5 месяцев)(15:02:06 / 15-11-2019)

Спасибо, интересно. 

Аватар пользователя Андракс
Андракс(3 года 1 неделя)(23:57:25 / 15-11-2019)

Легендарное место, был в этом мавзолей под Винницей в начале 90х. Боевой доктор!!!   

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(14:45:44 / 15-11-2019)

Мое отношение к мощам в лавре ничуть не лучше моего же отношения к мумии в мавзолее. И то, и другое - идолопоклонство.

Аватар пользователя Олежа
Олежа(5 лет 1 неделя)(13:52:14 / 15-11-2019)

Ну, зачем утрируете? Не это. 

Люди  тысячи лет поклоняются мощам, а религия эта на данный момент исчерпала свою разрушающую силу, КМК.

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(14:51:18 / 15-11-2019)

Я не утрирую. Я говорю то, что думаю.....

Люди  тысячи лет поклоняются мощам, а религия эта на данный момент исчерпала свою разрушающую силу, КМК.

Что такое КМК? 

Поклонение мощам запрещено и сегодня.

Аватар пользователя Олежа
Олежа(5 лет 1 неделя)(15:29:59 / 15-11-2019)

Я не утрирую. Я говорю то, что думаю.....

Я говорил об эксперименте по стабилизации состояния тела. Не о поклонении ему.

Поклонение мощам запрещено и сегодня

Это оговорка опечатка?

Что такое КМК?

КМК - Как Мне Кажется.

 

 

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(15:48:55 / 15-11-2019)

Поклонение мощам запрещено и сегодня, ЯВЭУ.

Аватар пользователя Олежа
Олежа(5 лет 1 неделя)(16:05:12 / 15-11-2019)

Это кому как. Независимо от того, что ВВЭУ.

Аватар пользователя rabbitson
rabbitson(4 года 12 месяцев)(16:08:56 / 15-11-2019)

Разумеется. Тому, кто понимает, что этого нельзя делать, запрещено; а тому, кто готов проверять запрет, не запрещено.

Аватар пользователя Boris
Boris(6 лет 9 месяцев)(16:07:33 / 15-11-2019)

Ага снесем все памятники в том или ином виде, а книги по истории все сожжем... Глобалисты  вам скажут спасибо...

Аватар пользователя Производственник

А что, может ПСС в электронном виде поди лучше скачать? Начал сейчас читать, да поздновато, голова не варит уже.

Аватар пользователя ВладиславЛ

Скажем Владимир Ульянов был философом весьма талантливым, но не слишком практиком - его втёмную использовали, как информационное прикрытие в двухтактный переворот 1917, делали другие. Коммунистом - скорее да чем нет. Точно Бакунина можно считать коммунистом а вот макс никакой не коммунист, это придаток бурбуазии, конкретно Ротшилдов, Борухов, проект удачный га Коген (по матери он внучатый племянник Ротшильда к слову) и га Леви - из известного раввинского рода. Чьи интересы понятно преследовал, иного и быть не могло. Обычный концептуалист как скажем основатель "ереси жидовствующих" - термин употреблённый в т..ч английской дамой-историком в своей диссертации, Скария/Захария га Коген из Киева.

Аватар пользователя FaNcY
FaNcY(9 месяцев 2 недели)(23:54:03 / 14-11-2019)

Капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим.“ - Владимир Ильич Ленин.
(Бурные аплодисменты.)

 

Аватар пользователя Престарелый Neo

Продали? Повесили?

Аватар пользователя Производственник

Пакт Молотова-Риббентропа помним? Даже пендосов и наглов заставили этим пактом плясать под нашу дудку. Обломав планы наглов о мировом господстве.

Аватар пользователя Watcher
Watcher(1 год 2 месяца)(08:26:56 / 15-11-2019)

Дооо! Перехитрили всех, в результате сами же и произвели веревку, на которой их же, фигурально выражаясь, и повесили в 1991-м. Ну, может, кого из окна выкинули, кто "слишком много знал". 

Аватар пользователя Aleks_Ivan
Aleks_Ivan(6 лет 4 месяца)(08:39:50 / 15-11-2019)

Весельчакам предлагаю подучить мировую историю. Все первые буржуазные революции в европе завершились восстановлением монархий, однако, передовой и революционный, на тот момент, класс, буржуазия, всё равно победил.

Париж, Рю-дё-ла-Пе, 1815 год.

Кафе.

За уличным столиком сидит отставной революционер, отставной чиновник Директории, отставной наполеоновский генерал с медалями чуть не за битву у пирамид и грустно пьёт кальвадос, глядя на торжествующих аристократов.

Напротив расположился торжествующий аристократ с белым бантом в золотых лилиях и тоже пьёт кальвадос. У него складывается примирительный диалог с бывшим.

- ... так вот, господин революционер, как я и говорил в одна тысяча семьсот девяносто первом году этому вашему Сен-Жюсту: буржуазная общественно-экономическая формация с её демократией - это красивая утопия. Она не может работать, нет, не может. Почему? Да просто потому, что она против человеческой природы, а это, уж простите, наука. Биология, против неё не попрешь.

Что это за дикая петрушка с экономической свободой и отсутствием прямого принуждения? Плебс, товарищ, сам работать не будет никогда, слышите - никогда! Просто расскажите: как вы планировали заставить пролетария работать? Да, мне знакомый, который общался с этим этот вашим Дантоном, рассказывал про свободное обращение трудовых ресурсов на свободном рынке. Но кто, скажите на милость, такое придумал? Это же благоглупость!

Во-первых, если даже такой рынок предположить, всех работников скупят пять-десять мерзавцев, у которых прямо сейчас есть деньги, и что после, скажите на милость? Один умрёт, второй от счастья сопьётся, третий уедет в колонии, четвёртого застрелит второй исключительно по пьяни. И куда денутся все эти работники? К пятому, который станет, как ни крути, всё тем же монархом. Что-то такое, хотя и не так, случилось с этим вашим корсиканцем. Во-вторых, а с чего это пролетарий будет работать?

Он не будет работать, он быстро сговорится с такими же оборванцами, как он сам! Это неизбежно, понимаете, товарищ? Сговорившись, голытьба будет изображать работу, втирать очки, воровать, а что в итоге? Развал, деградация экономики, падение морали. А почему? Да биология же!

Человеку от природы свойственно подчиняться тем, кто выше и лучше. Ради какого чорта, простите, оборванец станет слушать точно такого мизерабля, как он сам, ведь разница лишь в том, что у одного есть деньги, и он слегка почище, да и богохульствует на людях в три раза реже. В остальном — точно такой бывший оборванец.

Человек может подчиняться только настоящему аристократу, а это, уж простите, вопрос породы. Века и века положительной селекции, которая отбирает самых лучших из самых лучших. Древние рыцари, завоевавшие королевства, лучших женщин и давшие идеальное потомство, которое, в свою очередь, воспитывается в идеальных условиях и скрещивается между собой и лет через сто, наконец, производит аристократию в первом поколении. И только её человеку свойственно слушать и идти за ней. Так повелось искони.

А вы говорите: буржуазия. Оглянитесь вокруг: буржуазия — банкрот, да-с! Не расстраивайтесь, попытка вашей утопии была красивая. Вы попробовали, у вас не вышло. Да-с, не вышло! Практический опыт доказал: двадцать шесть лет, из которых десять лет гражданской войны, попытка восстановления природонесообразной монархии с этим вашим корсиканцем, и ещё десять лет войны. Кое-чего вы добились, но не смогли, и не смогли бы, товарищ! Вы не обижаетесь, что я всё время зову вас товарищем?

Только нормальное феодальное государство и нормальная феодальная экономика жизнеспособны в этом мире. А буржуазия ваша, уж простите, способна только сапоги тачать и спекулировать сахарным тростником из колоний. Про демократию я вообще ничего говорить не буду, ибо вы мне кажетесь умным человеком. Итак, монархия, феодал и церковь — вот те три столпа, на которых стоит мир. И будет стоять, я думаю, следующую тысячу лет.

Аватар пользователя Watcher
Watcher(1 год 2 месяца)(08:52:38 / 15-11-2019)

История - не математика, где, можно показать сечение плоскостью (2D) объемного тела (3D), а потом, по аналогии, озираясь вокруг и находясь в 3D мире, предлагать вообразить себе пространство 4D. Прямые аналогии не работают. Тем более, элементы т.н. "общественно-экономических формаций" присутствуют практически в любой из них. Чем, например, в развитой капиталистической  стране - США - труд заключенных (а их там три миллиона) отличается от труда рабов? Или то же в советском ГУЛАГе? В древнем Риме не было товарного производства, денег и товарно-денежных отношений? 

передовой и революционный, на тот момент, класс, буржуазия, всё равно победил.

А где же теперь передовой и революционный, на теперешний момент (согласно самой передовой в мире теории), пролетариат? Что-то "не видать побеждать". 

Аватар пользователя SlpWalker
SlpWalker(7 лет 10 месяцев)(10:59:00 / 15-11-2019)

труд заключенных (а их там три миллиона) отличается от труда рабов? Или то же в советском ГУЛАГе? В древнем Риме не было товарного производства, денег и товарно-денежных отношений? 

Если вы этого не понимаете или считатете что не отличается, то с вами бесполезно о чем то говорить. 

Поздравляю, бан.

Аватар пользователя Watcher
Watcher(1 год 2 месяца)(15:40:23 / 15-11-2019)

Я крайне опечален...

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(11:31:21 / 15-11-2019)

История - не математика,..

Однако и капиталистическая формация - отнюдь не естественная и отнюдь не неизбежная, т.к. является антихристианским проектом, с целями безграничной власти над скотом, в которого превращается человек в погоне за наживой. Так что, эта "ретроспектива" вполне в духе этого проекта, приоткрывая его суть.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя вессон
вессон(4 года 5 месяцев)(15:04:39 / 15-11-2019)

В яблочко, спасибо) 

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(00:52:00 / 15-11-2019)

Я бы выделил из всего доклада вот это высказывание Ильича:

А третий, дополнительный, это — по вопросу о государственном капитализме. Жаль, что на съезде нет тов. Бухарина, хотелось бы мне с ним немного поспорить, но лучше отложу до следующего съезда. По вопросу о государственном капитализме, думается мне, вообще наша пресса и вообще наша партия делает ту ошибку, что мы впадаем в интеллигентщину, в либерализм, мудрим насчет того, как понимать государственный капитализм, и заглядываем в старые книги. А там написано совершенно не про то: там написано про тот государственный капитализм, который бывает при капитализме, но ни одной книги нет, которая была бы написана про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. Поэтому нам сейчас приходится выкарабкиваться самим. И если обозреть в уме нашу прессу по вопросу о государственном капитализме одним общим взглядом, как я пытался это сделать, готовясь к настоящему докладу, то получается убеждение, что там стреляют совсем мимо, глядят совершенно в другую сторону.

Предлагаю КОБовцам и прочим мерзавцам вслед за Сталиным и Ильича записать в антимарксисты.

Ну, а чо, - ведь на основе "Экономических проблем социализма в СССР" они понаделали таких выводов......., что мама не горюй.Те ещё уховёрты - ни стыда ни совести.

 

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя ctrl_points
ctrl_points(4 года 5 месяцев)(01:59:47 / 15-11-2019)

Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний

Как думаете - Ильич это абсолютно серьёзно сказал или саркастически напомнил, что "марксизм - не догма" ? А так ли воспринимать фразу о хоть и государственном, но капитализме - при коммунизме? Ильич разумеется понимал, что игры в капитализм допустимы в умелых руках, но не думал при этом - в какую позу он ставит агитаторов и пропагандистов на местах, на земле? И когда уже Сталин указывал в "Эконом проблемах.." о том, что капитал и прибыль при социализме несут иной, чем при капитализме, смысл - он тоже забыл учесть позу, в которой окажутся современные экономисты? Ведь именно эти родимые пятна в итоге позволили хрущевцам извратить путь к коммунизму.

И КОБовцы тут ни при чем. При чем - те, кто ради своих целей упирали на то, что "учение всесильно", хотя никакой "всесильности" в нем нет по причине отсутствия чёткости. 

Аватар пользователя Производственник

Родимые пятна на то и пятна, чтобы их изживать. Разом стереть никогда не получается. Вот как сейчас - родимые пятна социализма и коммунистического сознания при капиталистической идеологии.

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(11:18:22 / 15-11-2019)

Ильич в октябре догмами что ли руководствовался? Тогда у чему этот вопрос?

Марксизм - это диалектика духа, вытаскивающая человека из царства необходимости в царство свободы и возвращающая его к его же родовой сущности. А диалектика и догматизм - антагонисты.

Государственный же капитализм - это прежде всего монополия на внешнюю торговлю. т.к. вся совокупная прибыль( а капитализм и есть прежде всего прибыль и только прибыль) системы есть профицит внешнеторгового баланса.Ну, а сама внешняя торговля тогда нужна была только для того, чтобы завезти то, чего пока не было у самих, и по своей сути являлась бартером, где нет прибыли.

Сталин указывал в "Эконом проблемах.." о том, что капитал и прибыль при социализме несут иной, чем при капитализме, смысл - он тоже забыл учесть позу, в которой окажутся современные экономисты?

 Честно говоря наплевать в какой позе они оказывались, т.к. необходимо было их вытащить из песочницы и встряхнуть, чтобы не витали в облаках и не уверяли всех. что детей приносят "капиталистические аисты". Тем более, что у Сталина, в этих " проблемах, речь шла о добавленном труде, а не о капитале и прибыли. На чём, собственно и спекулирует(сознательно извращая суть) КОБ, нанося удар Сталиным по Ленину.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя ctrl_points
ctrl_points(4 года 5 месяцев)(13:15:30 / 15-11-2019)

Тогда у чему этот
вопрос?

Марксизм - это диалектика духа,

Этот вопрос как раз к тому, что марксизм это ни фига не диалектика духа. Он - диалектика бездуховного материализма, сиречь - чисто западный миропроект. Поэтому так легко хрущевцам именно с помощью утилитарного (бездуховного) марксизма удалось дезинтегрировать тот дух, который смогли привнести в марксизм Ленин и Сталин, "развивая его творчески". И упущение этих двоих в том и состоит, что они эту западную утилитарность в марксизме, очевидную им - не артикулировали и не препарировали для большинства.

Государственный же капитализм - это прежде всего монополия на внешнюю торговлю

Вот-вот. Утилитарная подмена идеи как она есть. От монополии на внешнюю торговлю и "коммунисты должны научиться торговать" всего один шаг до "всемерного увеличения товарооборота" внутри страны. И вуаля - товарность, то есть, истинный капитализм - получает свой карт-бланш в экономике. Без всяких перспектив его превращения в простой продуктообмен.

А если вы взращиваете в стране торговцев, не объясняя попутно, что торговля  - чисто капиталистическое зло, то вы капиталистов и выращиваете. Это тоже самое, как если вы выращиваете в стране солдат для войны с внешним врагом, но забываете объяснить, что решать проблемы внутри страны привычным для них массовыми убийствами неприемлемо и разрушитель для общества. 

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(14:10:04 / 15-11-2019)

Он - диалектика бездуховного материализма

Вы говорите, да не заговаривайтесь. Это из царства необходимости в царство свободы, диалектика бездуховного материализма?"Смело товарищи в ногу,Духом окрепнем в борьбе.В царство свободы дорогу..."(это ещё "доленинское").При этом речь идёт вовсе не о переходе от капитализма к социализму, т.к .и социализм такое же "царство необходимости", а об совершенно иных измерениях.А может снятие отчуждения человека от его родовой сущности - это бездуховный материализм?Идеи Маркса - это перелицовка Евангелие на светский язык.

И вуаля - товарность, то есть, истинный капитализм

Вот ля-ля -тополя и сову на глобус, только не надо... и тем более мне.

Капитализм - это прибыль, а она вся во-вне.Внутри же, всё перераспределялось по себестоимости, включая и НЭПманов, у которых вся доходность сидела в себестоимости, а вся денежная масса вращалась внутри страны(а не выводилась в оффшоры) и не создавала диспропорций товарно-денежного баланса.Ну а путать торгашество и торговлю, как механизм перераспределения ресурсов(или совокупного продукта) - дозволено не только лишь всем, а только воистину отмороженным КОБовцам.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя ctrl_points
ctrl_points(4 года 5 месяцев)(13:31:14 / 15-11-2019)

Тем более, что у Сталина, в этих " проблемах, речь шла о добавленном труде, а не о капитале и прибыли.

Да, но терминология при этом продолжала использоваться чисто капиталистическая с привлечением ощибочного постулата марксизма о существовании закона стоимости и самой стоимости, якобы не связанной с рыночным обменом. 

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(14:14:07 / 15-11-2019)

А она(стоимость) никуда и не девалась.Хоть меновая, хоть потребительская.... И труд как был создателем стоимости, так им и остался.Так что, нехера здесь нести эту кобовскую и прочую ахинею.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя Просто Владимир

Во как !  wink

ДАЖЕ МАРКС ! )))

Да и сейчас обиженных на Маркса  пруд пруди. Ленин не единственный кого он оставил с носом. Действительно нет ни каких указаний по капитализму в рамках социалистического строя. Соцкапитализм штука так ни кем и не определённая. Ни одной точной цитаты и не одного неопровержимого указания. Ни от Маркса  … ни от кого.frown

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(12:11:50 / 15-11-2019)

Смотри выше, что такое гос.кап.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя Просто Владимир

Почитал ...

Сделал вывод - Это совершенно неверное ваше определение гос.кап.  Бездоказательно и безосновательно.

Капитализм может спокойно развиваться и в замкнутой системе. Кстати , социализм ещё лучше будет себя чувствовать в таком случае чем капитализм.

Аватар пользователя Борода
Борода(6 лет 9 месяцев)(13:07:00 / 15-11-2019)

Капитализм может спокойно развиваться и в замкнутой системе.

Да-да, а хлеб - на деревьях и буханками.Бывает.

Комментарий администрации:  
*** 70-80 работающих граждан живут в нищете и беспробудной бедности (с) ***
Аватар пользователя Просто Владимир

Значение слова хлеб, не подразумевает выращивания булок на деревьях.

Идите и учите матчасть.frown

Аватар пользователя e.tvorogov
e.tvorogov(3 года 11 месяцев)(05:38:14 / 15-11-2019)

Очень актуальный материал, самое то для Пульса.

Аватар пользователя Производственник

+ много.

Аватар пользователя e.tvorogov
e.tvorogov(3 года 11 месяцев)(07:38:35 / 15-11-2019)

Это был сарказм. Сегодня XXI век на дворе. Давно уже нет ни Ленина, ни РКП(б).

Страницы

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...